— Мне плевать на него… а вот рыбок жалко. Они не виноваты, что у них такой хозяин.

Мужчина кивнул медленно и задумчиво, вновь устремив взгляд на проплывающих и ни о чем не подозревавших рыб. А затем выпрямился, заглянул мне в лицо и удовлетворенно улыбнулся.

— Каково это — променять дамские платья на порванные лохмотья? — он сделал драматическую паузу и с наслаждением выдохнул сигаретный дым. — Или в твоем случае, сначала были порванные лохмотья, а потом появились дамские платья? Тогда для тебя ничего не изменилось, Катарина…

Он произнес мое имя по-издевательски медленно, разделив его на слоги, словно смакуя вино. Я мысленно поежилась, но виду старалась не подавать.

— Чего вы хотите от меня? — спросила напрямую, чтобы избежать его напрягающих вопросов и длинных монологов.

Кристоф усмехнулся куда-то в сторону, сделал очередную глубокую затяжку и вновь устремил на меня пристальный немигающий взгляд.

— Решила перейти сразу к делу… Мы даже не поговорим о твоем чудесном спасении от этого кретина?

— Хотите услышать от меня «спасибо»? — удивилась я, пытаясь прикрыть оголенное плечо ладонью. — Не думаю, что вы пришли за этим.

— Но я мог зайти позже, когда все бы уже свершилось, — Нойманн попытался улыбнуться искренне, но каждый уголок его острой улыбки искрил ложью. — Неужели ты думаешь, что я стал бы терпеть, пока немец закончит это зверское кровосмешение?

Не насилие, а кровосмешение…

— Вы никогда не делаете что-то просто так, — тихо ответила я, все еще вжимаясь в стену.