— Ну, хорошо, тут ты права… — он рассмеялся каким-то сухим беспричинным смехом. — Мюллер поднатаскал, да? Что ж, ты не безнадежна. Признаться честно, я был удивлен, когда увидел тебя здесь. Думал, ни один человек в здравом уме не придет сюда добровольно.

При упоминании Алекса, сердце мое застучало пуще прежнего.

— Я всего лишь хотела спасти сестру, — призналась я, глядя на него исподлобья.

И спрятаться от тебя…

— Ну и как успехи? Спасла? — с издевательской усмешкой спросил офицер, а я крепче стиснула зубы. — Если честно, ты застала меня врасплох. Я искал тебя везде, но только не в подобных местах. И тут… о, чудо… меня приглашают на какое-то дешевое представление во второсортной прачечной. А я еще идти не хотел, даже опоздал намеренно…

— А потом заставили меня петь одну на весь зал… — добавила я.

— Я должен был убедиться, что это именно ты, — признался он, сделав глубокую затяжку. — Тот идиот назвал тебя Катариной, ты спела на русском… твое знакомое лицо, хоть и лишенное того прежнего блеска — паззл в моей голове в тот момент сошелся. И я уже почти поверил в существование удачи.

— Что вам от меня нужно? — смелее повторила я, продолжив глядеть на него в упор. А у самой сердце одурманенно металось в груди, словно испуганная птица.

— Сейчас — ничего, — Нойманн беззаботно пожал плечами, окинув скучающим взглядом простенько обставленный кабинет. — А вот чуть позже… — его изучающий взгляд остановился на моем теле. Мгновение он словно оценивал подойду я или нет для чего-то, известного лишь ему одному. — Постарайся за это время не встревать в неприятности и не получать наказаний. Твое лицо мне потребуется целым и невредимым.