— Выходи за меня, — неожиданно раздался его решительный голос, разорвав мысли.

Вероятно, ему надоело глядеть на мои метания по кабинету.

Я оглянулась и испуганно уставилась на него. Его синие пронзительные глаза смотрели на меня пристально, со стальным спокойствием.

— Что?

— Выходи за меня… завтра же, — повторил он твердо и непоколебимо. — Я понимаю, это против всех правил приличия… без благословения родителей. Но сейчас иная ситуация. Каждый день на счету. Меня в любой момент могут отправить на фронт. Твои новые документы уже готовы, можем расписаться хоть завтра…

— Ты пьян, — изрекла я растерянно.

— Я не привык принимать скоропалительных решений. Уверяю тебя, завтра оно не изменится, — продолжал настаивать Мюллер.

— Но я русская. Я же русская! — повторила я, и мой взволнованный голос сорвался на крик. — Я остарбайтер… никто в этой стране, а ты… ты…

— Меня не волнует. Я защищу тебя.

Его лицо оставалось безмятежным, словно он только что посетовал на дождливую погоду, а не позвал меня замуж.

— Станет однажды, — произнесла я шепотом, не в силах поверить его словам. — Ты же понимаешь, нам вдвоем нигде жизни нет. Ни здесь, ни у меня на родине. Все нас будут презирать, осуждать, ненавидеть…тебя лишат погон, а меня…

Алекс медленно подошел ко мне и осторожно заправил за ухо прядь волос. А после неторопливо погладил мою щеку с особой нежностью, словно боялся навредить… или опасался, что оттолкну. Его руки каким-то чудесным образом умели успокаивать и почти наверняка исцелять. От его прикосновений я становилась мягкой, легкой и практически невесомой. Впервые за долгое время позволила себе расслабиться, отпустив внутренний сдерживающий страх.

— Душа моя… плевать на других. Мыслить трудно, поэтому большинство людей привыкли только лишь судить. Никто никогда не задается вопросом: а как бы они поступили на нашем месте? — произнес он тихо с привычной хрипотой, и на устах его заиграла слабая улыбка. А у меня сердце разорвалось от того, как он впервые назвал меня… — Я не в силах принуждать тебя, но прошу… подумай. У меня есть хорошие знакомые в Швейцарии. Я перевезу туда всю семью, перевезу и тебя с сестрой. Мы поженимся, и я внесу вас в списки эвакуации и все… Слышишь меня? Все у нас будет хорошо…

— У тебя все так просто… — прошептала я, прикрыв веки, когда он в очередной раз провел костяшкой указательного пальца по изгибу щеки.

Коленки мои тотчас же задрожали от таких нежных и неторопливых прикосновений.

— А зачем усложнять? — ответил он с полуулыбкой. А после взял мою ладонь и потянул вперед, и спустя мгновение мы оказались возле патефона. — Давай хотя бы сегодня забудем те ужасы, что пережили… и на секунду представим, что войны не было.