— Вы мой народ убиваете! А твое бездействие лишь помогает процветать тому ужасу! Как я могу быть рядом с тобой, когда буквально все… твоя форма, имя и происхождение напоминают мне об ужасах войны… и близких, которых убили такие же, как и ты!

Слезы градом покатились по щекам, губы дрожали. Я была не в силах контролировать чувства, так неожиданно нахлынувшие после его слов. В глазах Алекса засверкали опасные гневные искорки и, судя по всему, не я одна была не в силах совладать с чувствами и алкоголем, кипящем в крови.

— Ты настоящая жертва советской пропаганды! Думаешь, коммунисты будут ждать тебя с распростертыми объятиями, когда узнают, где и с кем ты была все годы войны?! — его голос твердый и уверенный был беспощаден и наводил страх. — Неужели так хочется попасть в лагерь по возвращению? Ты невероятно наивна, раз так рассуждаешь!.. Когда русские придут, разбираться не будут. Представляешь, что они с тобой сделают? В особенности, если ты будешь рядом со мной и в более-менее приличном одеянии.

— Они не такие жестокие! Они примут меня, как родную! — воскликнула я обиженно, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Никто не спрашивал мое мнение хотела ли я ехать сюда! Всех нас угнали насильно…

Между нами оставалось расстояние в несколько шагов. Мюллер крепко поджал губы, силясь остановить поток слов, вертящихся на языке, и угомонить разбушевавшиеся чувства. Я тяжело дышала и шмыгала носом словно обиженный ребенок. Каждый из нас осознавал — спорить было бесполезно. Мы твердо оставались при своем мнении и менять его были решительно несогласны.

Алекс сдался первым.

— С другими женщинами было проще, — неожиданно произнес он хмурым безучастным голосом, а после подошел к столу и залпом осушил небольшую порцию коньяка.

— Это потому, что я такая упрямая и своенравная? — предположила я, сложив руки на груди.

— Это потому что я их не любил.

Глава 33

Глава 33

Я отвела глаза, не в силах выдержать его пристального взгляда. А после принялась измерять кабинет быстрыми шагами, взволнованно кусая губы, и без конца трогая волосы.

После его признания сердце будто бы сошло с ума, болезненно отдаваясь в висках. Я не знала радоваться мне было или реветь взахлеб. Кинуться ему на шею и осыпать его поцелуями… или же молча выйти из кабинета, хлопнув дверью. Я понимала одно — если не отвечу взаимностью, то причиню ему боль. А делать мне этого совершенно не хотелось. Если я признаюсь ему в чувствах, он будет безгранично счастлив, и я вместе с ним. Но так нельзя… Так быть не должно! Это неправильно и…