Казалось, защита СС будет длиться вечно. В письме домашним от 6 августа Додд, который замещал Джексона в Нюрнберге, обругал британских обвинителей за «торможение процесса»[1267]. В тот же день Максуэлл-Файф написал жене, что «светлой надежде» на завершение процесса к 17 августа «не суждено сбыться»[1268]. Все четыре делегации жаждали уехать из Нюрнберга. Но, как и на ранних стадиях процесса, никто из них не хотел сократить свои допросы, исходя из убеждения, что каждое утверждение защиты – даже самое абсурдное – необходимо опровергнуть для истории.
Тем временем оставшиеся свидетели защиты СС потратили еще полтора дня на рассказы о своей невиновности и превосходных условиях в Бухенвальде (где имелись кинотеатр, библиотека, сады и даже бордель) – рассказы столь фантастические, что некоторые обвинители разразились хохотом[1269]. Трайнин наблюдал за защитой СС из-за стола советского обвинения. Можно только гадать, о чем он думал, пока свидетели СС один за другим восходили на трибуну. Возвращался ли мыслями к Лондонской конференции в августе 1945 года, когда он и Никитченко пытались предотвратить показания таких свидетелей? Вспоминал ли заверения Джексона и Максуэлл-Файфа, что ни один свидетель защиты СС не решится выступить в страхе перед арестом? Несомненно, на этом этапе процесса мало что могло удивить Трайнина – но все равно дерзость этих свидетелей поражала.
В четверг 8 августа обвинение наконец получило возможность отчасти вернуть себе контроль над процессом. Британцы вызвали Вольфрама Зиверса, который возглавлял нацистский исследовательский институт (СС-Аненербе, или Институт изучения наследия предков). Весной, давая показания одной из четырехсторонних комиссий, Зиверс заявил, что не знал об экспериментах Рашера над заключенными концлагерей. После этого британцы получили документы из архива Гиммлера, из которых открылось, что Зиверс лгал, и Трибунал согласился допросить его в суде повторно. Зиверс, прозванный в международной прессе «нацистской синей бородой» (за яростное выражение лица и чернильно-черную бороду), на свидетельской трибуне не выказал никаких эмоций[1270]. Он смотрел прямо перед собой, даже когда Элвин-Джонс предъявил дневник Зиверса с записями об исследованиях вакцин, изучении свертываемости крови и попытках замораживать и оттаивать живых людей. Элвин-Джонс заставил Зиверса признать, что ученые, проводившие эти эксперименты в Дахау, были эсэсовцами; затем, опираясь на другие доказательства, Элвин-Джонс связал этих ученых с Герингом, который возглавлял Научный совет Рейха. Элвин-Джонс также допросил Зиверса о его участии в добыче черепов «еврейско-большевистских комиссаров» для нацистских исследований, а в ответ на его отрицание предъявил переписку между Гиммлером и Эйхманом, где Зиверс упоминался как посредник[1271]. Главные советские газеты дословно напечатали длинные выдержки из показаний Зиверса. Комментарии были излишни; ужасающие подробности говорили сами за себя.