* * *

Пока международная пресса трубила о развале советско-американских отношений, в субботу 3 августа началась защита СС. Советские корреспонденты переключили внимание на то, что происходило в зале суда, в надежде, что теперь-то им будет что рассказать советскому народу. СС, парамилитарное войско и обособленная бюрократическая структура, была самой печально известной среди подсудимых нацистских организаций. В декабре и январе обвинение предъявило более чем исчерпывающие доказательства против СС. Прошел слух, что где-то во флигелях Дворца юстиции ждет еще один свидетель обвинения.

Адвокат защиты, берлинский юрист Хорст Пелькман, вызвал первого из шести свидетелей, которых он отобрал из многих тысяч эсэсовцев, пожелавших выступить в суде в защиту своей организации. Он применил уже освоенную защитой стратегию и попытался оспорить утверждение обвинителей об СС как едином целом, надеясь вытащить какие-нибудь части этой организации из-под сени коллективной вины. Его первый свидетель, группенфюрер СС Фридрих фон Эберштайн, показал, что Общие СС (Allgemeine-SS. – Примеч. ред.) были совершенно отдельными от Ваффен-СС территориальными организациями и не имели никакого отношения к управлению концлагерями. Эберштайн твердо настаивал, что Общие СС не были виновны в зверствах; он даже заявил, что использовал свое служебное положение, чтобы пресечь печально известные биологические эксперименты доктора Зигмунда Рашера в Дахау. Британский помощник обвинителя Фредерик Элвин-Джонс опроверг рассказ Эберштайна, предъявив доказательства, что эксперименты Рашера продолжались до конца войны. Затем он предъявил гору новых документов, из которых следовало, что Общие СС совершали военные преступления и преступления против человечности. В одном из документов описывалось, как эсэсовцы охраняли секретные трудовые лагеря, где десятки тысяч евреев занимались производством вооружений. Эберштайн неубедительно заявил, что не знал об этом[1264].

Следующие два свидетеля выступали в защиту Ваффен-СС и тоже утверждали, что ее следует отделить от остальной СС – но на том основании, что это была регулярная воинская часть, подчинявшаяся вермахту. Они настаивали, что было бы несправедливо относиться к служащим Ваффен-СС иначе, нежели к обычным военным. Смирнов отверг это заявление, предъявив доказательства глубокой связи Ваффен-СС с концлагерями. Он зачитал отрывок из приказа Ваффен-СС с подробной инструкцией, как «надлежащим образом» брить заключенных и обрабатывать их волосы с целью производства войлока для немецкого флота[1265]. Смирнов и Элвин-Джонс допросили одного из свидетелей Ваффен-СС, генерал-полковника Пауля Хаузера, о дивизии «Принц Ойген» (SS-Division «Prinz Eugen». – Примеч. ред.), приобретшей мрачную славу благодаря участию в разрушении Лидице. Они также предъявили Хаузеру зримые доказательства зверств, совершенных этой дивизией в ходе другой кампании в Хорватии. Смирнов показал фотографию отрубленных голов словенских партизан и заявил, что эти жертвы были обезглавлены эсэсовцами. Такие картины все еще были способны шокировать. Пелькман переключился на защиту по принципу tu quoque («ты тоже») и спросил Хаузера, знает ли он об аналогичных зверствах Красной армии. Руденко решительно запротестовал и обрушился на защиту за распространение фашистской пропаганды и лжи. Трибунал объявил вопрос Пелькмана неприемлемым[1266].