Огромный, словно медведь, мускулистый, одетый в львиную шкуру, со здоровенной дубиной, он имел вид настоящего олимпийца. А на его руке висела женщина, одетая столь ярко, что я непроизвольно моргнула.
– Не может быть! – воскликнула Валерия. – Неужели он притащил
Могучий мужчина подошел к нам легкой походкой, остановился и воззрился на меня, как на некую диковину. У него было широкое лицо с приятными чертами, умные темные глаза, мощная шея и улыбка, которая ослепила бы бога.
– Как изменилось это дитя! – вырвалось у него. – Царевна Клеопатра, неужели ты меня не помнишь? Я Марк Антоний! Я приезжал в Александрию с Габинием. Я спас твой трон, если ты не против такого напоминания.
Молодой солдат. Теперь я вспомнила его. Он изменился так же сильно, как и я.
– Да, конечно. Правда, я думала, что трон моего отца спас Габиний. Он был единственным, кто взялся за это дело, когда все римляне отказались.
– Габинию требовался кавалерийский командир, – сказал Антоний. – На мою долю выпал захват пограничной крепости Пелузий, самая трудная часть похода.
– И ты справился. – Теперь я вспомнила рассказ о том, как он отважно и быстро захватил крепость, считавшуюся неприступной. – Значит, ты это сделал.
– Да, царевна. Сделал.
Он произнес это без особой гордости, обыденным тоном.
– Теперь я царица, – уточнила я тем же обыденным тоном.
– И женщина Цезаря, – сказал он. – Счастливчик Цезарь! – Антоний высоко взмахнул рукой. – Любимец богов, раз получил такой драгоценный приз – тебя.
Он говорил слишком громко, и все его слышали.
– Почему ты оделся Гераклом? – спросила я, желая сменить тему.
– А разве здесь не маскарад? Или ты хочешь сказать, что и дома носишь такие же диковинные наряды? А я оделся своим предком. Всем известно, что род мой восходит к Гераклу.
– Да уж, всем известно, – передразнила его женщина.
– Позволь мне представить тебе Китерис, самую выдающуюся актрису Рима, – произнес Антоний невинным голосом.
Тут к нему подошла Фульвия.
– Дорогой Антоний, мне как раз надо с тобой поговорить, – заявила она и решительно увела его прочь.