– Уверена, что Цезарю трудно с тобой расстаться, – ответила я, не кривя душой.

– Мы присоединимся к нему в его следующем походе, когда от нас будет больше пользы, – сказал Октавиан.

В следующем походе? Предстоит еще одна кампания?

– В Парфии? – спросила я тихо.

Конечно, в Парфии, не иначе.

– Да. Мы уже на полпути туда. Он пошлет за нами, когда переправится.

Когда переправится… Когда же?

– Значит, следующей весной? – уточнила я с понимающим видом.

– Думаю, да, – кивнул Октавиан.

– Желаю тебе и Агриппе благополучного путешествия, – сказала я. – Больше никаких кораблекрушений. Пусть твое обучение будет приятным и полезным.

Я смотрела на его утонченное лицо с четкими чертами, широко расставленные глаза, светлые взъерошенные волосы и думала об одном: все родственники Цезаря очень привлекательны.

– Я рада знакомству с тобой, – добавила я.

– А я рад знакомству с тобой, – отозвался он с доброжелательной улыбкой.

И это, клянусь, была моя последняя встреча с ним. Последние слова, которыми мы обменялись лицом к лицу. Как боги любят насмехаться над нами! Время от времени я пропускаю ту встречу через сито памяти, как будто в моей голове могут всплыть какие-то иные знаменательные слова. Нет – ничего, кроме сердечного прощания двух человек, любящих Цезаря и готовых умереть за него.

Глава 31

Улицы были так забиты народом, что моим носильщикам едва удавалось проталкиваться сквозь толпу, и носилки двигались рывками, как лодка на волнах. Собственно говоря, так оно и было: мы пытались проложить путь в море людей.

– Это забавно, – промолвил Птолемей, озираясь по сторонам.

Голос его был слаб, поскольку с возвращением холодов возобновилась и простуда.

Я жалела, что поддалась на уговоры Цезаря и задержалась так надолго. Я тосковала по широким улицам Александрии – они никогда не бывают настолько запружены людьми. Теперь мы застряли в Риме до весны.