В настоящий момент мы собрались посетить квартал ювелиров. Птолемею, имевшему художественные склонности, захотелось посмотреть на их работы. Договорились мы заранее к определенному часу, а теперь, как назло, застряли в уличном заторе.

Из-за чего это столпотворение? Я хмуро выглянула из носилок, как будто могла испепелить виновника взглядом, но увидела лишь море голов и плеч, над которыми высилась статуя, закрепленная веревками на открытой повозке. Позади нее, чуть подальше, еще одна. Что за изваяния, я не могла разобрать.

– Смотри! – воскликнул вдруг Птолемей, указывая рукой. – Цезарь! Там, на ступеньках.

Я повернулась, чтобы посмотреть; действительно, Цезарь и еще несколько человек стояли на ступеньках одного из зданий, пристроенных к театру Помпея и превосходивших его размерами.

– Туда! – скомандовала я носильщикам.

Они резко повернули и направились через дорогу.

«Что за грандиозное здание? – думала я. – Такое впечатление, будто я оказалась в Александрии».

Заметив наше приближение, Цезарь подошел к носилкам.

– Значит, это притягивает даже тебя? – спросил он, наклоняясь и всматриваясь в наши лица.

– Я даже не знаю, в чем дело. Мы тут случайно. А что происходит?

– Как же, ведь сегодня день восстановления статуй, – сказал он. – Пойдем, посмотришь.

Видимо, на моем лице отразилась неохота, потому что Цезарь добавил:

– Если ты куда-то собралась, то напрасно – сегодня все равно никуда не доберешься. Так что присоединяйся к нам.

Он помог мне выйти и не выпускал моей руки, пока мы не дошли до его места на лестнице.

– Ну и денек, а? – воскликнул человек, в котором я, хотя и не сразу, узнала Лепида. – Кто мог подумать, что они вернутся?

– Их извлекли из хранилища, – проговорил его собеседник. Это оказался Марк Антоний. – Если убрать паутину, будут как новенькие.

– Нельзя ничего выбрасывать, я всегда говорила, – заявила стоявшая с ним рядом женщина. Фульвия, его новая жена.

– Но к домашней утвари это не относится, – заметил Лепид. – Всем известно, что хозяйство тебя не интересует.

Фульвия ничуть не смутилась.

– Не знаю, что там кому известно, а я с хозяйством вполне справляюсь. Антоний не жалуется.