Рори отворачивается; неприязнь сочится из каждой его поры.

– У меня такая работа, Рори.

Он снова поворачивается ко мне:

– Я понимаю… Ты очень скрытная. Я думал, между нами не будет тайн, а ты солгала мне о прослушке и угрозах, о настоящих причинах нашего отъезда из Лондона… Я отказался от всего, чтобы последовать за тобой, а теперь мне кажется, что все повторяется снова.

– Что повторяется?

– Что ты выталкиваешь меня из своей жизни. Не говоришь мне правду.

Я скрещиваю руки на груди.

– Просто я предвидела твою реакцию – ханжескую и осуждающую.

Рори делает шаг назад, как будто я его ударила; в глазах застыла обида.

– Так вот какого ты мнения обо мне?

Хочу сказать что-то в оправдание, но задумываюсь: «Действительно ли причина моей прежней лжи в том, что я предвидела осуждение с его стороны? Или боялась, что он разлюбит меня, узнав, на что я готова пойти ради журналистского материала?»

– Тебе не нравится то, чем я зарабатываю на жизнь, не так ли? Это не соответствует твоему представлению о социальном предназначении. Ты хочешь сделать мир лучше, поэтому выбрал такую важную и достойную профессию, как учитель. А мою ты считаешь…

– Не говори за меня! Ты всегда так делаешь: придумываешь, что я думаю или чувствую! Чушь, Джесс! Журналистика – такая же достойная профессия, как и любая другая. Чтобы быть хорошим журналистом, не обязательно нарушать моральные принципы. Тебе никогда не приходило в голову, что не я осуждаю тебя, а ты сама? Хотелось бы, чтобы ты доверяла мне немного больше.

– Когда я рассказала тебе о Хизер, ты показал… свое неодобрение.

Рори делает шаг ко мне; выражение его лица смягчается.

– Я просто беспокоюсь. Потому что люблю тебя и забочусь о тебе. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Вот и все. Ты замечательный человек, Джесс: веселая, добрая, умная. Не понимаю: почему ты не любишь себя?

Он прав. Я постоянно думаю, что недостойна такого хорошего человека, как Рори.

Несколько секунд мы стоим и смотрим друг на друга, а потом Рори берет меня за руку и произносит:

– Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя.

И в этот момент я понимаю, что тоже люблю его. По-настоящему – так, как никогда никого не любила. Проблема, оказывается, всегда была во мне: я отталкивала его, потому что была уверена, что он бросит меня, узнав, какая я на самом деле. Я никогда никому не доверяла. И если хочу что-то в своей жизни изменить, то должна перестать убегать от серьезных отношений – не только с Рори, но и с другими людьми.

Теперь моя очередь протянуть руку навстречу. Мне надо многое ему рассказать.

* * *

Потом мы сидели и разговаривали – долго, мне показалось, несколько часов. Я во многом призналась Рори. В одиночестве, в котором сама виновата – возведя для других людей непреодолимые барьеры из страха, что меня обидят. Рассказала о своей одержимости Пауэллами. На какое-то время они стали для меня семьей: Марго – матерью, которой мне так не хватало, Хизер и Флора – сестрами. Я рассказала о чувстве вины, которое мучило меня все эти годы, – за то, что знала о планах Флоры уехать с Диланом в Лондон и никому ничего не сказала.

– А теперь я чувствую, что за мной кто-то следит. – Я наконец дошла до истории с фотографиями. – Сначала я подумала, что это Уэйн Уокер. Помнишь ту историю с прослушкой? Теперь сомневаюсь. Полагаю, все это связано с нынешним моим заданием. Иначе как можно объяснить подпись «Отвали»? А потом кто-то просунул в наш почтовый ящик билет на автобус…

По ходу моего рассказа Рори выглядит все более встревоженным.

– Иногда мне кажется, что за мной следит Адам – муж Хизер. А потом я опять подозреваю Уэйна Уокера. Я даже Джека стала подозревать. Потому что фотографии были сделаны, когда мы были вместе на задании. По-моему, он сам хочет заняться репортерской работой. И у него получается. Именно он выяснил, что муж Хизер заказал цветы с той издевательской запиской…

Как здорово – делиться с Рори всем!

Я выдыхаю с облегчением, а он берет меня за руку и ведет в спальню. В комнате темно, но он не включает свет, а просто подводит меня к окну. Сегодня полнолуние – хорошо видны улица и дома напротив. Продолжая держать меня за руку, Рори внимательно вглядывается в заброшенное здание.

– Я несколько раз наблюдала там человека с фонариком. Когда он видит, что я одна, направляет его в мою сторону.

– Не исключено, что это просто бродяги.

– По-моему, именно этот человек подсунул мне автобусный билет. То ли он хочет мне что-то сообщить, то ли напугать… – Невольно смеюсь. – А почему мы шепчемся?

Рори улыбается в ответ, и я чувствую себя абсолютно счастливой. В этот момент мне все равно, следят ли за нами.

Мы наблюдаем за домом еще некоторое время. Ни света фонарика, ни подозрительных теней не видно. «Хоть бы Рори не подумал, что мое воображение играет в игры со мной…»

И вдруг он заявляет:

– Я иду туда. – На его лице появляется решительное выражение, которое я так хорошо знаю.

– Подожди! Не нужно!

Рори жестом строгого учителя пресекает дальнейшие споры.

– Ты останешься здесь и будешь наблюдать. Я возьму фонарик. Если мне понадобится твоя помощь, я трижды им мигну.

– Пожалуйста, давай обойдемся без глупого геройства.

– Почему глупого? Ты боишься уже несколько дней, значит, я должен разобраться. Бомжи меня не тронут.

И прежде чем я успеваю что-либо ответить, Рори решительно направляется к шкафу для обуви, где хранится фонарик. Я бегу на кухню и хватаю один из ножей. Догоняю его уже у двери.

– Я не пущу тебя без ножа. Пожалуйста! Если с тобой что-нибудь случится из-за меня…

– Со мной все будет в порядке, – отвечает он уверенно. – Но будь начеку, хорошо? Если я три раза мигну фонариком, звони в полицию.

У меня пересыхает во рту. Не могу поверить в реальность всего происходящего.

– Может, лучше сейчас позвонить в полицию?

– Пока не стоит. Это может быть бездомный, или там вообще никого нет. Не беспокойся, я тут же вернусь.

Я в отчаянии прижимаюсь к нему. Рори высокий, но сухопарый, его не назовешь силачом или атлетом. Сможет ли он защитить себя в драке?

Рори отстраняется.

– Ты забыла, что у меня два старших брата – я способен за себя постоять. Все будет в порядке. – Он всегда знает, о чем я думаю. – Будь начеку.

Затем выскальзывает за дверь, а я бегу обратно в спальню.

Смотрю, как Рори переходит улицу. Он держит руку в том кармане, где спрятан нож. Дойдя до входной двери дома, долго возится с замком. Наконец поворачивается в мою сторону, показывает большой палец и исчезает в здании.

44. Марго

44. Марго

Марго сидит в углу палаты и любуется Хизер и ее семьей. Адам устроился рядом с кроватью жены, а маленький Итан на коленях у матери слушает, как она читает их любимую книжку «Кто сильнее всех тебя любит». Малыш сосет пальчик, Хизер прижимается щекой к кудрявой головке сына; Адам с улыбкой наблюдает за ними. Он принес несколько нарциссов – сам вырастил на участке поля, выделенном под огород. Цветы наполняют комнату ароматом, который Марго всегда находила немного приторным. Все выглядят умиротворенными и счастливыми. Если бы не одно «но» – полицейский за дверью. Завтра ее дочь будет арестована за убийство: полиция проведет допрос, и Хизер предъявят обвинение. Адвокат будет добиваться признания «частичной невменяемости», которое может служить смягчающим обстоятельством. Однако факт убийства никто не отменит, и ее дочери все равно придется отправиться в тюрьму или в специальную лечебницу. А значит, она оставит своего мужа и сына неизвестно на какой срок. Станет ли Адам ждать Хизер? Насколько сильно он ее любит? Марго его не понимает. Он хороший отец, не поспоришь, и она всегда считала его хорошим мужем для Хизер. Но после рождения Итана они часто ссорились, а в ночь перед «инцидентом» он ушел из дома, забрав с собой сына. Почему? Он собирался рассказать ей об этом в тот вечер, когда позвонил старший инспектор Рутгоу, чтобы сообщить о нахождении тела Флоры. А потом у них не было возможности поговорить.

Спустя какое-то время Итан начинает капризничать – видимо, устал. Адам берет его на руки, но мальчик тянется к матери и начинает тихонько плакать.

– Все хорошо, малыш. Мы с тобой увидимся завтра, – успокаивает его Хизер, сама едва не рыдая. Прощаясь, она нежно гладит мальчика по головке и, закрыв глаза, жадно вдыхает аромат кудрявых волос.

Когда за мужем и сыном закрывается дверь, Хизер дает волю слезам. Марго мгновенно оказывается у ее постели.

– Держись, малышка, – успокаивает она, – тебе нельзя плакать.

– Я не вынесу разлуки с ним, – всхлипывает Хизер. Она резко поворачивается лицом к матери, мокрые глаза вспыхивают мрачным огнем. – Скоро все будет еще хуже. Нам не позволят видеться больше раза в неделю. Он будет расти без меня. Да что я говорю – тюрьма вообще не место для ребенка…

Хизер разражается горькими и страшными рыданиями. Марго крепко обнимает дочь.

– Пожалуйста, не плачь. Я нашла блестящего адвоката, мы будем бороться и сделаем все, чтобы тебя вытащить. – Она гладит Хизер по спине, прижимает к себе, как маленького ребенка, но сердце рвется на части от бессилия что-то изменить. Постепенно Хизер начинает успокаиваться, и Марго пересаживается на стул. Время посещений скоро закончится, надо уходить. Ей не хочется оставлять дочь в таком состоянии. Та сидит, обхватив руками колени, и выглядит невероятно уязвимой и совсем маленькой. Она сильно похудела после… «инцидента».