– Можно я задам вам личный вопрос? – спрашивает она вместо ответа.

– Да, конечно.

– Думаете, вам удастся вернуть вашу семью?

Я кручу в руках бокал.

– Честно говоря, сама не знаю.

– Иногда я думаю, то ли я с Уэзли просто по привычке, потому что он так давно рядом и заботится обо мне, то ли я все-таки люблю его. Вы спросили, по-прежнему ли я счастлива с ним. Но счастье – вещь относительная. Вообще не знаю, счастлива ли я.

Она выглядит такой удрученной, когда это произносит, что мне хочется обнять ее.

– Простите, – снова говорю я. – Но не надо думать, что вот это, – я описываю круг руками, – все, чего вы заслуживаете. Вы можете все изменить, Оливия, если только захотите.

Она смотрит на меня с удивлением.

– Спасибо. Мне необходимо было это услышать. – Она широко улыбается, и это, наверное, ее первая искренняя улыбка. Я понимаю, что нет больше режима интервью, мы просто болтаем как ровесницы. Она мне нравится. В ней чувствуется бесхитростность и честность.

Мы молчим какое-то время, пьем потихоньку вино, потом она говорит:

– Уэзли хочет со мной съехаться. Настаивает, чтобы мы вместе купили квартиру. А я… – она колеблется, – я … не хочу. Не могу объяснить, почему. Это просто кажется мне неправильным.

Нас прерывает стук в дверь. Почти семь. Это, наверное, Дейл… Черт возьми! Испытываю желание отменить встречу, но ужасно интересно спросить его, говорила ли Оливия раньше про шрам у человека, преследовавшего ее. И уж тем более любопытно, почему он скрыл, что Тамзин была его девушкой.

Смотрю на Оливию. Она напряженно улыбается.

– Это Дейл?

– Наверное… Простите, я потеряла счет времени. Ему придется подождать, пока я завезу вас домой. – В этот момент я вспоминаю, что выпила вина. О чем я думала? Увлеклась беседой и начисто забыла, что должна отвезти Оливию домой…

Встаю, чтобы впустить Дейла. Оливия идет к двери и начинает натягивать сапоги. Дейл закутан до подбородка в шарф, руки в карманах. Снова расстраиваюсь из-за того, что он обманул меня с Тамзин. За его спиной раскачиваются на ветру вершины деревьев.

– Привет, – говорит он; я ловлю его теплый взгляд, и тут он замечает Оливию: – Привет, Оливия.

– Дейл, – она кивает. – Я как раз ухожу, – и снимает с вешалки желтый плащ.

Начинается моросящий дождь. Он каплями оседает на пальто Дейла. Мне неловко просить его отвезти ее домой, но деваться некуда.

– Мне так неудобно, – говорю им обоим, – я не сообразила, что нельзя будет сесть за руль.

– Ничего страшного, я вызову такси.

– Я с удовольствием тебя довезу, – отзывается Дейл, доставая из кармана ключи. Он все еще стоит на крыльце. – Погода отвратительная, поехали.

– Не беспокойся, все в порядке, – сопротивляется Оливия, явно холодеющая при мысли о совместной поездке.

Дейл полон решимости.

– Не могу позволить тебе платить за такси. – Он поворачивается ко мне: – Я быстро. Буду признателен за крепкий кофе по возвращении. – И дружески подмигивает.

Они уходят, и я вижу, как неловко себя чувствует Оливия.

31 Оливия

31

Оливия

Ей кажется, или правда что-то промелькнуло между Дейлом и Дженной? Он как-то по-свойски ей подмигнул… Она понимает, что Дженна сейчас в сложном положении из-за ухода мужа. Но Дейла она едва знает. Впрочем, у Оливии, конечно, мало опыта в общении с мужчинами – она ни с кем не была близка, кроме Уэзли.

Оливия приходит к выводу, что это не ее дело, прощается с Дженной и идет к машине за Дейлом. На неровной дорожке спотыкается и невольно хватает его за руку.

– Ой, ты в порядке? – спрашивает он.

– Да, просто здесь так темно… – Смутившись, она отпускает его руку.

– Да, ничего не видно. Осторожно, тут большой камень.

Она осторожно пробирается за ним и наконец с облегчением садится в машину.

– Так… – Он включает зажигание. Оливия тянется за ремнем безопасности, но Дейл никуда не едет. – Я удивился, что ты согласилась поговорить с Дженной.

– Время настало. Надеюсь, это к лучшему.

Он кивает.

– Я рад этому. Слушай, я уже говорил с тобой про Ральфа, но мне надо поговорить более официально об аварии. Может, завтра? Я оставил твоей маме несколько сообщений.

Оливия удивлена. Мать ничего не говорила ей об этом.

– Я же дала официальные показания. Тебе обязательно снова со мной разговаривать?

– Да, обязательно, – сухо отвечает он.

– Ну хорошо.

Дейл заводит машину, громко звучит радио. Он убавляет звук.

– Прости, когда я езжу один, всегда ставлю на большую громкость. Мама часто говорила, что я в итоге оглохну.

Оливия молчит. Дейл выезжает из леса в Коридор Дьявола. Она ненавидит эту дорогу.

– Дженна рассказала мне о фотографиях, которые вы нашли в вагончике Ральфа. У тебя они с собой? Я бы хотела на них посмотреть.

Он не очень доволен.

– Я собирался поговорить о них с тобой завтра, когда мы встретимся.

– Мне бы хотелось увидеть их сейчас, если можно.

– Ладно, – Дейл слегка улыбается. – Как остановимся, я тебе их покажу. А о чем еще вы с Дженной говорили?

Он старается говорить безразличным тоном, но Оливия догадывается, к чему этот вопрос.

– Я сказала ей, что ты встречался с Тамзин, если ты это имеешь в виду.

Как только она произносит эти слова, сразу же понимает свою ошибку. Атмосфера в машине меняется. Дейл произносит странным голосом, очень сухо, официально:

– Ясно.

Она украдкой смотрит на его лицо. Рот плотно сжат. Ей всегда казалось, что Дейл хорошо выглядит. Мужественный вид, неслащавый. Яркие карие глаза, густые волосы – правда, всегда в беспорядке. Когда он встречался с Тамзин, то носил кроссовки «Адидас Самба» и майки с ретрокартинками. Странно видеть его модно одетым. Все время кажется, что он может выйти в костюмных брюках с кроссовками.

На дороге пусто, и Оливия невольно вспоминает поездку в ту ночь, двадцать лет назад. Она крепко держится за края сиденья. Она так и не села за руль, хотя врачи говорили, что Оливия вполне могла бы водить машину с автоматической коробкой передач. Пассажиром быть неприятно. Лучше идти пешком или ехать верхом, хотя это нелогично, учитывая, насколько опасна верховая езда.

Теперь, когда атмосфера изменилась, ей хочется поскорее выйти из машины. Не надо было ему это говорить. Хотела позлить его? Скорее всего, да. Оливия отдает себе отчет в том, что Дейл никогда не был ей симпатичен. К примеру, она знает, что Уэзли нахальный, что многие видят его наглость, но уж какой есть… Он такой, каким кажется, он не маскируется. А Дейл Крауфорд всегда старался произвести впечатление на окружающих. Он создавал образ, не соответствующий его настоящему характеру. Возможно, так ей казалось из-за Тамзин, из-за того, как он относился к ней. Когда он уехал в университет, выглядело это не очень красиво. А может, она, Оливия, просто не доверяла полиции после аварии… Не исключено, что она несправедлива к Дейлу. В любом случае очень хочется выйти из машины.

– Можешь высадить меня тут, – говорит Оливия, когда они въезжают на Мейн-стрит.

К ее радости, Дейл останавливается.

– Уверена? А то с удовольствием докину тебя до конюшни. – Тут он понимающе кивает. – А, ты сегодня к Уэзли…

Квартира Уэзли совсем рядом, но Оливия не собирается идти к нему, поэтому бурчит что-то уклончивое. Она знает, что Дейл и Уэзли терпеть друг друга не могут. Они абсолютно разные, как кот и мышь. Правда, она не уверена кто есть кто.

Дейл кладет себе на колени портфель и открывает его.

– Вот, – он вытаскивает пластиковую папку размером А4. – Это копии.

Оливия берет фотографии, хмурится. Ей по-прежнему неприятно, что их нашли у Ральфа. На снимках она молодая и беззаботная, еще не знает, как резко изменится ее жизнь. Оливия вспоминает, как заезжала тогда на заправку. Это было накануне аварии; она заливала бензин, чтобы хватило на выходные. Она заметила, что за ней следят? Сложно вспомнить. Хотя… кое-что знакомо.

– Вот, – говорит Оливия, показывая на фото, где она вдоль дороги ведет молодую лошадку к полю. – Это одно из тех мест, где я видела того человека со шрамом. Он сидел в белом фургоне, стоявшем на обочине, курил и наблюдал за мной. Потом вышел из машины и окликнул меня. – Об этом же она успела рассказать Дженне. – Наверняка у него была моя фотография.

– Ты кого-нибудь видела вместе с ним? На пассажирском сиденье?

Оливия задумывается, пытаясь вспомнить. Все происходило так давно… Но она уверена, что мужчина был один в машине.

– Он был один. Я уверена.

Был ли Ральф там же, где-то поблизости? Или это совпадение?

– Мне жаль, что я не могу вспомнить больше никаких деталей. – Оливия возвращает фото.

– Пожалуйста, если вспомнишь что-то, дай мне знать. Завтра увидимся.

– Спасибо, что подвез, – говорит она, выходит из машины и следит за тем, как Дейл трогается с места.

Мейн-стрит пустынна, хотя всего четверть восьмого. На фоне холодного темного неба поблескивают красным и серебристым светом рождественские украшения. Оливия засовывает руки в карманы желтого плаща и направляется в сторону дома. Когда она проходит мимо пиццерии, то замечает, что там заняты несколько столиков. За одним – какая-то незнакомая молодая пара, а за другим – родители Салли. Свет из окна немного освещает тротуар. Оливия прижимает подбородок к груди и старается быстрее пройти мимо, чтобы они ее не заметили. Неподалеку находится квартира Уэзли, но она ускоряет шаг, чтобы как можно быстрее оказаться дома. Надо было разрешить Дейлу довезти ее, но она больше не могла находиться с ним в одной машине. Оливия поворачивает налево, мимо «Ворона» – даже там сегодня тихо. Дома здесь заканчиваются, начинается загородный пейзаж. Ей кажется или правда сзади слышны чьи-то шаги? Она не подумала о том, как страшно будет идти одной в темноте, несмотря на довольно ранний час. Еще даже нет половины восьмого. Ей казалось, что отсюда до конюшен совсем недалеко, но она отвыкла ходить в темное время суток. Не подумала, как страшно будет давить лес с обеих сторон, нервировать темнота – уличных фонарей здесь мало. Эхо собственных шагов звучит так, будто кто-то идет сзади.