Я сочувственно улыбаюсь. Интересно, повлияло ли исчезновение Тамзин на его характер. Не могу представить, что бы я делала, исчезни моя первая любовь. Хотя, собственно, моя первая любовь – это Гевин. И в каком-то смысле он как раз и пропал, потому что сегодня он совсем не тот человек, в которого я тогда влюбилась. Я вообще не понимаю, кто он сейчас.

– Меня иногда преследуют все эти воспоминания… – Дейл говорит тихо, я едва слышу его. – Думаю, может, у нее тогда были какие-то проблемы? Если б я не уехал в университет, она была бы по-прежнему здесь?

– Не обвиняйте себя. Вы тоже были молоды.

– Вина. Сожаления. – Он качает головой. – Зачем мы сами себя мучаем?

– Да, я знаю, что это такое. Гевин меня бросил, а я все думаю, что же я сделала не так?

Наши глаза встречаются, и между нами определенно проскакивает электрический разряд. У меня перехватывает дыхание. Дейл, очевидно, хочет что-то сказать, но потом не решается.

– Я… – он откашливается, – мне пора. Надеюсь, отец там не сбежал к Дорис, соседке. Она явно неравнодушна к нему.

Я смеюсь, мы с ним определенно на одной волне. Дейл распахивает дверь, уже почти выходит на крыльцо, в комнату врывается холодный ветер, и вдруг я вижу…

– Стойте! – кричу, хватаю его за руку и тяну обратно, внутрь.

– Что такое? Я… – И тут он тоже видит это.

На бетонной ступеньке лежат три дохлые вороны, их головы свернуты набок. Кто-то специально оставил их здесь.

На сей раз сомнений быть не может – это предупреждение.

33 Фигурки

33

Фигурки

Стейс увидела семь или восемь головок Будды из гладкого красного дерева. Они лежали на кровати с балдахином, на белой накрахмаленной простыне. Не обычные пухленькие, которых она видела раньше, а с острыми подбородками и крупными носами. Царственного вида. Она чувствовала горячее дыхание стоящего сзади Джон-Пола. Слева стояли Грифф, Тревор и Мартин. Все в одинаковой позе: руки сложены на груди, ноги на ширине плеч.

Прошло четыре дня с момента их приезда, и все это время Джон-Пол всячески избегал оставаться со Стейс наедине. Когда Деррек показывал им город, он шел рядом с ней, рассказывал ей про Золотого Будду или Королевский дворец, а Джон-Пол тащился сзади с Гриффом и Тревором. Хотя личность Деррека вызывала у Стейс определенные сомнения, она не могла не признать, что он был образованным, интересным собеседником, ну и, конечно, красавцем.

Сейчас Деррек стоял там же, и в голосе у него звучали серьезные нотки, когда он снова и снова объяснял, чего от них хочет.

– Не, дальше без меня. Мэг это все не нравится, – заявил Мартин, сделав шаг назад. – Она слишком уважает законы.

Стейс обратила внимание, что Грифф и Тревор обменялись взглядами.

– Слишком рискованно, старина, – добавил Грифф, что вызвало ее удивление – она знала, что он покупал в пабе ворованные вещи. Правда, признавала, что это было совсем не так опасно.

– Ага, – согласился Тревор, – неохота оказаться в тайской тюряге. Там явно хреново.

Деррек на это рассмеялся с обычным для себя самоуверенным видом.

– Да не посадят тебя ни в какую тюрягу! Это просто несколько безделушек. Максимум, что могут с тобой сделать, если обнаружат, – оштрафовать. – Он повернулся к Стейс и Джон-Полу. – Мой приятель не может оформлять лицензию. Это риск, он знает, что ему наверняка откажут. Они цепляются, если фигура Будды не целиком, и… – Он кивнул на кровать, где лежали деревянные головы без тел. – Гляньте на них.

Остальные медленно вышли из комнаты, бормоча под нос извинения и оправдания. Стейс хотелось сделать то же самое, но что-то ее удерживало. Деньги? Или компромат, который был у Деррека на Джон-Пола? Тот сперва был в восторге от этой поездки, а теперь ходил с таким видом, будто над ним висит смертный приговор. Последние две ночи ей не спалось, и она спускалась к бассейну, где сидела на лежаках с Дерреком. Они пили колу и болтали обо всем: любимых книгах – оказалось, что Деррек, в отличие от Джон-Пола, на удивление много читал, так же как и она, – о фильмах… Единственной запретной темой был Джон-Пол. Может быть, если бы он согласился на контрабанду ради денег, то их отношения опять наладились бы. Ведь если не появится работа, из города однозначно придется уехать.

Но Стейс знала, что дело не только в этом. Ей хотелось поступить так, чтобы Деррек был доволен, чтобы его синие глаза засветились радостью.

Она подошла к кровати, взяла в руки одну из голов, повертела ее в руках. Она ведет себя слишком наивно? Или это что-то большее? Стейс внимательно их разглядывала, пытаясь найти следы того, что голову как-то открывали, чтобы положить внутрь наркотики или деньги. Но все было гладко и ровно, никаких дырочек, ничего не отсоединялось. Тяжелые и, видимо, качественные. Сплошной кусок дерева.

– Я бы взяла одну-две, но не больше. – Стейс присела на край кровати, чувствуя на себе взгляд Деррека. На его лице появилось радостное выражение, и у нее перехватило дыхание.

– Отлично! – Он бросился к ней и обнял. Вышло как-то неловко, потому что она в этот момент сидела, но его близость обожгла ее. Стейс ощутила легкий лимонный аромат чистого белья, лета, кокосового масла – и внутри нее что-то екнуло.

– Ну, только ради денег… – Хотя она знала, что это неправда.

Деррек распрямился и, засмеявшись, повернувшись к Джон-Полу:

– Джей-Пи, а ты?

– Если Стейс согласна, почему бы и нет? – сказал тот грустным тоном. – Только мы возьмем каждый по одной. Если будет больше, трудно будет разыграть наивных туристов.