Понимаю, что веду себя нелогично. То звоню и прошу срочно помочь, то отталкиваю… Смешно верить тому, что говорит мадам Тоуви. Она, конечно, чертова аферистка. Дейл так мне помогает… Я и раньше работала вместе с детективами, но никто из них не делился со мной информацией по делу настолько охотно.
– Нет, что вы, извините. Заходите, конечно. – Я отхожу в сторону, чтобы он мог пройти. От него пахнет холодом и лимонным шампунем. Я должна доверять ему. Если не ему, то кому еще?
Он идет за мной на кухню и садится на один из барных стульев, пока я делаю кофе. Достаю молоко, и Дейл добавляет его в свою кружку.
– Происходит много чего. – У него в руках маленький черный блокнотик. Я пододвигаюсь чуть ближе, под видом того, что мне тоже нужно молоко, но на самом деле хочу получше рассмотреть почерк, помня про адресованные мне записки. Не удерживаю равновесия и падаю ему на колени. Он с удивлением смотрит на меня:
– Что вы делаете?
– Простите, я случайно. Хотела взять молоко… – Щеки у меня горят, когда я сажусь на свой стул.
Дейл с хмурым видом передает мне молоко, и приходится сделать вид, что я добавляю его в кофе, хотя всегда пью черный.
– Знаю, я был не очень разговорчив, – в его голосе звучит сожаление. – Я работаю в тесном контакте с коллегами из управления по наркотикам. Они расследуют дела в округе и давно следят за событиями в Стаффербери.
Я забываю о том, что пыталась прочитать его записи.
– Что? В этом городке?
– Часто все и происходит в таких маленьких городках. Не всегда в больших. Здесь работает целая сеть, поставляющая кокаин. В теле Ральфа при вскрытии обнаружили немало наркотиков. Да и деньги, которые нашли в его вагончике, могут, по нашему мнению, означать, что он имел отношение к распространению.
– Вы хотите сказать, что он умер из-за наркотиков, а не потому, что его ударили по голове?
– Нет, убил его удар по голове. Я имею в виду, что Ральфа использовали как дилера. Он был легкой мишенью. Все детали нам пока неизвестны, но мы склонны считать, что его убил кто-то из членов банды.
Я вспоминаю, что Оливия рассказала мне утром. Про то, что Уэзли пришел домой с обувной коробкой и вторым телефоном. Пересказываю все это Дейлу.
– Думаете, он может быть связан с этим делом?
Сержант глубоко вздыхает.
– Им определенно интересно заняться.
Бедная Оливия… Она и так столько перенесла!
– И вот еще что…
Дейл снова смотрит в блокнотик. Я тоже туда заглядываю; в этот раз почерк видно лучше. Он не похож на тот, которым писали записки, что заставляет меня подозревать Оливию. Скорее всего, это она хотела уничтожить одну из них в огне. Хотя все равно это выглядит бессмыслицей. Если она написала мне записку, чтобы я прочитала, то зачем самой избавляться от нее? К тому же Оливия должна понимать, что я, скорее всего, сфотографировала их. Или просто знает, кто автор?
Возвращаюсь к тому, что говорит Дейл.
– …звонил человек из домика напротив. Его зовут Самуэль Молина. Он пытается разыскать своего брата.
– Почему он вам позвонил?
– Потому что вчера я дал ему свою визитку. Наверное, подумал, что я могу ему помочь.
Вспоминаю утренний разговор с Самуэлем и рассказываю про фото.
– У него шрам. Наверняка это тот человек, который следил за Оливией перед аварией.
– Да. После того как Самуэль мне его описал, я кое-что нарыл. – Дейл закрывает блокнот и достает из кармана телефон. На экране фотография какого-то договора об аренде. Он увеличивает изображение. – Это копия договора об аренде жилья за семьдесят девятый год, подписанная мисс Анастасией Ратерфорд и мистером Джон-Полом Молиной.
Я пытаюсь сообразить:
– Ратерфорд… Анастасия имеет какое-то отношение к Оливии?
– Это ее мать. Подозреваю – хотя точно мне неизвестно, просто на основании того, что Оливия родилась в августе восьмидесятого года, – что Джон-Пол ее отец. – Дейл несколько секунд молчит, давая мне время переварить информацию.
– Анастасия знает, что Самуэль здесь и разыскивает брата?
– Хм… Когда я его спросил про Анастасию Ратерфорд, ее имя ему ничего не сказало. Он не знал, что она когда-то была девушкой его брата. Если верить документу, Анастасия и Джон-Пол снимали квартиру над помещением, где была прачечная на Мейн-стрит. Там сейчас ювелирный магазин. В любом случае, в восьмидесятом Джон-Пол был осужден за контрабанду наркотиков.
– Что? – Голова у меня идет кругом. Начали с того, что этот человек со шрамом, возможно, был отцом Оливии, и пришли к тому, что его посадили за наркотики…
– Оливия знает? Наверное, это он преследовал ее. Почему не сказал, кто он? Почему исчез и заставил ее думать о нем все эти годы?
– Не думаю, что знает. Все пока еще слишком мутно.
– Что же с ним случилось после того, как его видели в Стаффербери в девяносто восьмом? Оливия говорила, что потом не встречала его.
Дейл убирает блокнот в карман пальто.
– Я проверял. Нет данных о том, что Джон-Пол Молина опять оказался за решеткой, и не похоже, что он выехал из страны. – Он отпивает кофе. Мой стоит нетронутый. – Мы как раз пытаемся все это выяснить. Почему он исчез так надолго и зачем вернулся сейчас?
– Надо снова поговорить с Оливией. Ее отец вернулся; известно, что он отсидел срок за наркотики. Оливия считает, что прошлой ночью ей вкололи наркотик. У Ральфа обнаружены в теле наркотики и спрятанные в вагончике деньги, потом Уэзли с этой коробкой и вторым телефоном… Это все связано? Или Оливия сочиняет насчет этого укола?
– Что-то здесь не складывается, – соглашается Дейл, смотря куда-то в пространство. – У меня есть версия… – Он пожимает плечами и смотрит на меня. – Мне кажется, Оливия знает больше, чем говорит.
Чувствую некоторое перевозбуждение, как будто выпила слишком много кофе. Ловлю себя на том, что притоптываю ногой.
Оливия тоже меня обманывает?
– Она вполне могла отнести Ральфу наркотики, когда навещала его в день его гибели. Или деньги. Они из-за этого ссорились? Поэтому она плакала? Может, она входит в ту же группировку… – Я резко вскакиваю. – Навещу-ка ее. Посмотрим, что удастся выяснить.
Дейл качает головой.
– Нет, Дженна, идея не очень. Я сам собирался туда после того, как зайду к вам. Я вчера сказал ей, что забегу поговорить об аварии.
– Она может не сознаться вам, а мне скажет.
У Дейла озабоченный вид.
– Не знаю…
– Слушайте, Дейл, она ничего вам не скажет, замкнется в себе. Вы сами это знаете.
Он как будто готов со мной согласиться.
– Я могу разговорить человека, это моя работа. – Меня мучают сомнения. Я очень хочу доверять ему, но меня грызет что-то с тех пор, как Оливия сказала, что Дейл ее нашел около камней. – Скажите, а как
– Я хотел проверить одну зацепку. Мне приходится работать круглые сутки. – Дейл не смотрит мне в глаза. Он берет кружку и допивает кофе. Опять появляется чувство, что он чего-то не договаривает. – Ну что ж. Надо идти.
Мы идем в прихожую, и он смотрит, как я натягиваю сапоги.
– Дженна, – мягко говорит Дейл, когда я открываю входную дверь, и пристально смотрит мне в глаза. – Просто будь осторожна. Я не до конца понимаю роль Оливии в этом деле.
Я киваю, щеки вспыхивают.
– Обещаю, я буду осторожна.
Пока я запираю дверь, Дейл быстрым шагом идет к машине. Его пальто распахнулось от ветра. Когда сажусь в свою «Ауди», в зеркало заднего вида замечаю, что он разговаривает по телефону, сидя на водительском месте. У него сосредоточенный вид, и он бросает короткий взгляд в мою сторону. Заканчивает разговор и уезжает.
43 Оливия
43
Оливия
Оливия ошеломленно смотрит на мать, и только одна мысль сверлит ее мозг…
– Мой отец кого-то убил?
Мать замолкает и кивает, смотрит на деревянный стол.
– И ты никогда не говорила мне об этом? – Комната кружится перед глазами. Еще один секрет. Еще одна ложь. – Кого он убил?
– Разве это важно?
– Как? То есть почему? Я просто… – Оливия резко отодвигает в сторону стул. Ей трудно дышать. Нога болит. После всех вчерашних приключений она забыла выпить лекарство. – Мне надо выйти.
Она бросается к двери, хватает с вешалки пальто и выбегает на улицу, на холодный зимний воздух. Подъезжает машина, из нее выходит Мэл и приветственно машет рукой. Оливия изображает улыбку, чтобы скрыть свое истинное состояние. Трое человек забронировали занятие на одиннадцать часов, а лошади еще не готовы. Мэл рассердится.
– Мы сегодня немного опаздываем, – кричит Оливия, ветер уносит ее голос. – Я быстро!
Не дожидаясь реакции Мэл, она торопится к сараю, чтобы принести седла и уздечки для Рокси и Принца. Потом придет очередь Петал. Она не в состоянии думать ни о чем другом, только об отце. Он в городе. Он убийца. Сидел. Она седлает Принца, полутораметрового гнедого мерина. Немного успокаивается, привычными движениями надевая на него уздечку, закрепляя ее между его зубами. Слышит шаги и видит, что мать вышла из сарая и несет седло для Петал, пегого красавца. Ей хочется задать так много вопросов об отце… Его образ всегда был полной абстракцией – ни имени, ни характера. Просто привидение. Бессердечный ублюдок, бросивший ее мать беременной. Теперь же у него появилось имя – Джон-Пол. И он оказался добрым, нежным, но неблагополучным. Скрытным. Видимо, это семейная черта.