Пятьдесят семь

В конце концов я не полетела в Нью-Йорк через неделю после выхода на работу. И еще долго туда не летала.

По окончании той видеоконференции с Лексом и Майком я кое-как протянула до конца рабочего дня, не разревевшись, – по крайней мере, в присутствии своей команды. Хотя могу ли я по-прежнему считать ее своей, если «временный заместитель» все еще здесь? Насколько я поняла из разговора, он прибрал к рукам мое место второго лица в компании, хотя пока еще ничего не ясно.

Всю оставшуюся часть дня я усиленно дышу – вдох через нос, выдох через рот, – точь-точь, как во время схваток. Только на этот раз боль существует лишь у меня в голове.

Я отправляю Лексу письмо с кое-какими идеями насчет общего собрания в Сан-Франциско и планом мероприятий для лондонского офиса, а затем, не дождавшись ответа, дублирую текст в WhatsApp. Я вижу, что он прочитал сообщения, но никак на них не отреагировал.

Йонна не торопится уходить сразу после моего возвращения, чему я искренне рада; налив нам по чашке чая, она рассказывает, как прошел день у Эша – в каком он был настроении, что ел, сколько раз пришлось менять подгузник. Так непривычно слышать о том, что он делал, кем был без меня. Когда она уходит, я набираю ванну, проверяю температуру воды и окунаю туда Эша. Сформировав из намыленных волосиков крошечный черный ирокез, показываю сыну его отражение, делаю фото и отправляю Нейтану. Я стараюсь не думать о Лексе, о работе.

Чуть позже, когда Эш уже спит, снова пишу Лексу, хотя и понимаю, что вопрос не такой уж срочный, – словом, веду себя, как типичный назойливый поклонник из какой-нибудь мелодрамы, который все звонит, и звонит, и звонит. Или как Дженна, которая никогда не сдается, даже если поражение очевидно.

Дженна… Как я скучаю по ее мелодичному голосу, по ее американскому оптимизму! «В конце концов все наладится, – частенько говорила она. – По-другому и быть не может».

Когда Лекс наконец отвечает на мое сообщение: «Звучит неплохо, обсуди это завтра с Майком», я соображаю, кому бы позвонить. Мне не хочется слышать тревогу в голосе Джесс, и я знаю, что подумает Нейтан, даже если по доброте душевной не произнесет этого вслух: «Не надо было тебе уезжать из Нью-Йорка».

И тогда я набираю номер Дженны – она наверняка скажет, что все будет хорошо. А если нет? Ну тогда, как юрист, хотя бы посоветует, что делать.

– Дженна, привет! Это Стиви.

– Боже мой! Стиви! Как же я соскучилась!

– Да, я тоже. Как дела?