– Закат, – бормочу я себе под нос, шагая к метро с коробкой в руках. Лекс использует это слово в качестве эвфемизма, когда хочет свернуть, отменить, вычеркнуть какой-нибудь проект. «Закат!» – говорит он, красноречивым жестом проводя ребром ладони по шее. Что означает: все кончено, выходим из игры. Возможно, обсуждая с Майком и Синди мое увольнение (так и вижу, как он сидит в кресле, задрав на стол ноги в модных кроссовках), Лекс выразился примерно так же. «Предлагаю отправить ее в закат. Прямо сейчас».

Лекс на встрече не присутствовал: не перелетел вместе с Синди через океан, чтобы устроить мне сюрприз, и не появился в маленькой комнатке с запотевшими окнами рядом с моими двумя собеседниками – хотя бы в виртуальном формате. Ну ничего, я сама ему позвоню, как только доберусь до дома. Он не имеет права так со мной поступать. Я ему не позволю!

Люди в вагоне пялятся на меня и на коробку в моих руках. Догадываются ли они, чего я лишилась, чем я больше не являюсь? Может, это событие обезобразило меня, как мужчину, которого я однажды видела в метро: у него был уродливый шрам от виска до подбородка и багровый нос – судя по всему, отрезанный и пришитый потом на то же место?

Йонна и Эш еще не вернулись с прогулки по парку, и квартира выглядит непривычно пустой и тихой. Так странно находиться там одной. Сразу вспоминаются воскресенья в Нью-Йорке, когда Нейтан был с Брайсом, Дженна с ее тогдашним ухажером, а Джесс на йоге.

Небо на моей лондонской улице становится из голубого розовым, и, хотя до моря не менее сорока миль, откуда-то сверху доносятся громкие крики чаек. Я представляю, как Лекс надевает вощеную куртку – ту самую, которую всегда носил в межсезонье, – поправляет неизменную шапочку, выходит из здания офиса и направляется в парк, откуда сейчас позвонит мне и все объяснит. Произошло недоразумение: у него есть для меня другая, более перспективная, работа. Он создает новую компанию и предлагает мне место управляющего директора, а также огромную долю в уставном капитале. И мы всех порвем – я и он, вместе.

Или скажет, что это была просто шутка, глупый пранк: «Ловко я тебя разыграл, а, Стиви?»

Но он не звонит и не пишет. Отсрочки исполнения приговора не происходит. «Думаю, это связано с какими-то юридическими заморочками, – предполагает Нейтан. – К примеру, ему нельзя с тобой разговаривать, пока все не будет оформлено официально». Может, Нейтан прав. Но даже после того, как я подписала все документы, где сказано, что я не имею права разглашать их содержание, даже после того, как на мой счет упала приличная сумма «отступных», чтобы меня умаслить («Мы о тебе позаботимся! Лекс особо подчеркнул, что ты не должна остаться без поддержки».), даже после того, как мои юристы получили оплату и дело было закрыто, Лекс так и не вышел на связь. Наши отношения, наше партнерство, наша дружба, наш «клуб в клубе» исчезли в один миг. Ушли в закат.