– Как что? – вырвалось у меня помимо воли. Я по-прежнему жадно ловила малейшие крохи ее любви, доказательства привязанности.

– Счастливейшее время. Видеться с тобой, ходить куда-то вместе. Это было чудесно!

Я радовалась, что увижу Джесс в ближайшие выходные. Мы устраивали в клубе первый из целой серии концертов на крыше – я придумала этот проект, чтобы заманить к нам клиентов в субботние вечера.

– Что-то вроде концерта «Битлз» на лондонской крыше в шестьдесят девятом, только еще с фейерверками, – сказала я тогда Лексу. Дальнейших убеждений не потребовалось.

– Стиви, ты гений! – воскликнул он, пытаясь имитировать британский акцент.

Нейтан пришел вскоре после меня, и мы вместе наблюдали за последними приготовлениями.

– Ты пригласила Джесс?

– Да, – кивнула я. – Она обещала быть. А Дженна с Британцем придут?

– Только Дженна.

Мы познакомились с последним увлечением Дженны в прошлые выходные на побережье.

– В жизни он оказался не столь привлекательным, как на фото, которое она нам демонстрировала, согласись? – заметил Нейтан. – Я бы оценил Дженну где-то на девять из десяти. А этот тип никак не тянет больше чем на четыре с половиной.

– Закон спроса и предложения в действии, – вздохнула я.

В памяти вдруг всплыли ее давнишние слова (я тогда только-только приехала в Нью-Йорк): «В Нью-Йорке мужчин практически нет. Натуралы здесь – все равно что единороги. Натуралы, заинтересованные в отношениях, – радужные единороги. Самое ужасное, что они об этом прекрасно знают».

– Может, он вовсе никакой не британец? – продолжал рассуждать Нейтан. – Внешность у него, конечно, вполне себе британская, но нет в нем некоего британского духа, что ли. Хотя вроде парень как парень. Правда, немного зажатый.

– А я зажатая?

– Очень.

– Ну спасибо, друг.