Кен снял солнцезащитные очки и закрыл глаза. Почему он закрыл глаза! Ему же надо управлять лодкой! В холодильнике Кена лежали еще две бутылки вина! Бабуля все еще что-то говорила Лу. Лу помахал, чтобы подозвать меня к ним. Я медленно двинулась, пригнувшись и извиваясь, туда, где бабуля и Кен сидели на носу лодки.
– Ее мочегонное подействовало! – сказал Лу.
– Я плохо рассчитала время! – закричала бабуля. – Я забыла про перевод часов!
– Господи Иисусе, – сказала я. Я произнесла это тихо, как персонаж фильма, который оказался в одиночестве на ферме, куда высаживаются инопланетяне, вроде Мэла Гибсона. А говорят, что Калифорния должна быть расслабляющей.
– Если бы вы двое взялись за мою руку, я бы села на край лодки и пописала в озеро! – сказала бабуля.
– Нет! – сказала я. Кен и Джуд посмотрели на меня. Теперь им стало ясно, что я командирша. Я молилась, чтобы все оказались слишком пьяны, чтобы вспомнить этот день, но не настолько пьяны, чтобы умереть. Лу сказал, что у лодки есть мотор. Он сказал, что снимет парус, и мы сможем вернуться к пристани.
– Держись-ка крепче, – сказал он бабуле, и я тоже крепко схватилась за нее. Лу не знал, что у нее артрит.
– Может, тебе стоит привязать меня к мачте! – закричала бабуля. – Как моего друга Одиссея!
Она подмигнула мне. Она все еще пила! Если мы привяжем бабулю к мачте и перевернемся, она утонет. Я услышала мамин голос у себя в голове: «Какого хрена ты привязала бабушку к гребаной мачте!»
Все смеялись. Чайки с клекотом улетали, а Лу и Кен передвигались по лодке и занимались своими делами. Джуд встала посреди лодки, чтобы сфотографировать меня и бабулю.
– Отправлю Муши! – закричала она. – Улыбнись, Суив!
Если я не буду улыбаться на фото, мама подумает, что я грустная и умираю.
Лу нравилось все, что происходило, хотя он вроде как должен страдать. Он спустил парус, сел рядом с нами и скрутил сигарету на ветру, не давая табаку улететь, и сунул ее за ухо. Он сжал бабулино плечо. Его запястье было обвязано ниткой. Его глаза были точно такого же цвета, как сверкающее озеро.
– Красиво, чуваки, – сказал он. – Отличный день. Я так рад, что вы, ребята, добрались сюда. Надеюсь, что у Муши тоже когда-нибудь получится. С Гордом! – Мы рассказали ему о Горде. – Горд, чуваки! – сказал он. Бабуля снова обняла его. Она влюблена в своего племянника! Может быть, это нормально, потому что он тоже очень старый.
Мы приблизились к причалу. Джуд втиснулась между Лу и бабулей. Теперь была
– Вау, глянь-ка, – сказал он. Я обернулась – а вдруг это знак «Голливуд». Я ничего не увидела. Когда я повернулась, Лу уже не было! Он прыгнул за борт! Он плескался в озере, издавая громкие крики, как чайки. Он ушел под воду, а затем взлетел высоко в воздух, и от его волос летели брызги, пока он кричал. Джуд сфотографировала его. Кен рассмеялся.
– Он всегда так делает, чуваки. В первый раз напугал меня до вечной усрачки!
Лу поплыл обратно к пристани. Поднялся по шатающейся лестнице. Его длинные волосы прилипли к лицу, шее и рубашке.
– Что с твоими сигаретами! – спросила я.
– О, черт возьми, чуваки! – сказал он. – И моя зажигалка «Зиппо»! Это
Кен и Джуд помогли бабуле вернуться на пристань. Кен толкал, а Джуд тянула.
– Вот это командная работа! – сказала бабуля. – Хо-о-о-о.
Она стояла на причале, кивая, улыбаясь и дыша. Затем она спросила Джуд:
– Так и куда наносят тушь?
Джуд ответила:
– На ресницы.
– Точно, – сказала бабуля. – Точно!
Это была подсказка из кроссворда, который она пыталась разгадать. Почему она не перестанет говорить! Вместе с Джуд и Кеном она пошла к стоянке, где была уборная. Лу привязал лодку, сложил спасательные жилеты в короб под сиденьем, закрыл холодильник со всем вином и вытащил его из лодки. Я осталась с ним. Я слышала, как Кен, Джуд и бабуля разговаривали, уходя. Бабуля говорила, что ей надо было прыгнуть в озеро, как Лу, и пописать, пока она будет плавать. Она сказала, что очень сожалеет о том, что прервала наше путешествие на лодке. Она едва могла говорить. Она сказала, что она… Оч-чень. Из… виняется… что… со… кратила… всем… поездку.
Бабуля спасла всех от алкогольного отравления. Я бы еще как-нибудь выжила, но мучилась бы
– Нет, нет, нет, мы покатались достаточно. Можем повторить завтра!
Лу объявил, что домой пойдет пешком, потому что промок насквозь и не хочет намочить машину Кена. Джуд сказала, что нечего было прыгать в озеро. Лу улыбнулся.
– Это того стоило, чуваки! – сказал он.
– Но ты потерял свою зажигалку! – сказала я.
– Знаю! – ответил он. Он притворился, что плачет. Затем перестал. Дома у него еще куча зажигалок «Зиппо».
– У него дома много вещей, – сказал Кен. До дома Лу было всего пять миль. Кен сказал, что ему все равно, промокнет ли машина из-за Лу. Лу сказал, что нет, он хотел бы прогуляться. По пути он зайдет к своему приятелю, чтобы выпить пива и покурить. Он обсохнет на горячем воздухе.
Я хотела прогуляться с Лу и не мучиться, наблюдая, как бабуля пытается дышать, но Кен сказал:
– Хорошо, чувак, увидимся, братан!
Лу собрал волосы в хвост и затянул его мокрой рубашкой. Он остался в одних шлепанцах.
– Йоу, Луи, твой розовый паркер виден всему миру! – сказал Кен.
– Завидуй молча, киса, – ответил Лу.
Бабуля сказала, что хочет навестить Лу позже вечером. Он просунул голову в окно машины, где сидела бабуля, и сказал, что будет очень этому рад, чуваки. Он сунул руку в машину, чтобы стукнуться с ней кулаками, но бабуля схватила его кулак и поцеловала. Он засмеялся. Он сказал бабуле, что любит ее. Она тоже любит его. Она сказала:
– Я тоже люблю тебя, Луи, так сильно, та-а-а-ак сильно. О, мальчики, я люблю вас, мальчики! Джудит, тебя я тоже люблю!
Бабуля заботилась о Лу, когда он был младенцем, а ей было тринадцать лет. Он был
– Лу делает свое дело! – сказала бабуля.
– Лу делает свое дело, – сказал Кен. Я не поняла, что за дело делает Лу? Я хотела, чтобы это стало и моим делом. На обратном пути к Кену бабуля сказала, что хочет просверлить дырку в голове, но Де Сика говорит, что она слишком стара.
– Ничего подобного! – сказал Кен. – Ты не старая!
Потом бабуля поспорила с Кеном о том, что она старая.
– Я старая!
– Ни фига!
– Да-да! И ты тоже старый, Кенни!
– Ну нет!
– Кстати, о головах, – сказал Кен. Он спросил бабулю о времени, когда
Бабуля рассмеялась.
– Ах да, это, – сказала она. Она махнула рукой, типа, плевать.
– Что ты имеешь в виду, за твою голову была назначена награда? – спросила я.
– О, – сказала бабуля, – именно так! Знаешь, за мою голову была назначена награда.
– Почему?!
Кен сказал:
– Да, почему?
Он забыл подробности. Бабуля уменьшила лицо, чтобы подумать.
– Ну, – сказала она, – я довольно агрессивно посоветовала одной из моих клиенток уйти от мужа и забрать с собой дочерей, а ее муж возражал против этого, тоже довольно-таки агрессивно.
Кен рассмеялся.
– Довольно-таки! – сказал он. Кен с бабулей весело смеялись вместе на переднем сиденье, как будто рассуждали о том, не выпить ли им молочный коктейль на двоих или что-то в этом роде, а не рассказывали о том, как на бабулю, блин, охотились!
У Кена дома бабуля пошла прилечь. Я знала, что у нее кружится голова, потому что она взяла меня за руку, когда мы шли от машины к дому, и притворилась, что делает это просто потому, что любит меня. Кен и Джуд стояли у главного входа и разговаривали с нами, но я медленно подталкивала бабулю к спальне, чтобы она могла прилечь. Бабуля сказала:
– Ла-а-а-адно.
Она не могла толком расслышать, что говорили Кен и Джуд. Ее батарейки сели. Они задавали ей вопросы, но она говорила:
– Ла-а-а-адно, ла-а-а-адно.
Она была вежлива, но при этом она умирала. Наконец она позволила мне пройти с ней в спальню и легла. Она произнесла «хо-о-о-о-о-о-о-о-о». Она улыбнулась мне. Я нахмурилась. Я пощупала ее лоб. Он был холодный, но мокрый.
– Разве не здорово сегодня было?
– Не разговаривай, бабуль!
Я побежала за стаканом воды из примыкающей ванной. Затем побежала доставать ее нитроспрей из моего рюкзака. Он был в коридоре. Кен и Джуд увидели меня и спросили, не хочу ли я перекусить. Я сказала:
– Нет, спасибо.
Я побежала обратно к бабуле и поднесла спрей к ее рту. Один пшик. Она спросила, сколько сейчас времени. Через пять минут она вдохнула спрей еще раз. Мы ждали. Она закрыла глаза. Я держала ее за руку. Я спела песню, которая ей нравится: «Мне все интересно, пока я брожу по миру»[34]. Я спела куплет из ее любимой песни рок-группы Creedence Clearwater Revival «Когда-нибудь никогда не наступит»[35]. Я дала ей спрей второй раз. Мы подождали еще пять минут. Я спела «Одно-единственное чувство»[36] из мюзикла «Кордебалет». Я станцевала, как в фильме. Затем пшикнула спреем в третий раз. Если после трех ингаляций боль не проходит, нужно вызывать «Скорую помощь». Бабуля сказала, что боль исчезла. Ее лоб был все еще холодный и потный. Я не поверила ей. Я сказала, что буду вызывать «Скорую помощь». Тогда она сказала: