Тэрин посмотрела на меня.

– А что волнуешься?

– Ну, из-за всего. Странная все-таки ситуация.

– Да, но вы-то остались прежними, – заметила Тэрин. – Подумай вот о чем: она бы не попросила тебя приехать, если бы была не готова.

– Да, ты права.

Как хорошо, что у меня есть такая мудрая, такая прекрасная старшая сестра и как хорошо, что везет меня она, а не мама.

– Просто я не знаю, что мне сказать. О чем говорить с человеком, который был в такой депрессии, что попытался покончить с собой?

– Скажи ей, что любишь ее, – запросто ответила Тэрин. – Словно больше ничего было не нужно – поддержи ее. Слушай, пойми вот что: ты не сможешь в одиночку избавить ее от желания смерти, даже если она по-прежнему так думает. Хотя я в этом сомневаюсь. Ты можешь лишь дать ей понять, что ты рада, что она жива. Я понятно говорю?

– Мне кажется, этого мало.

Тэрин включила поворотники; в салоне зазвучали щелчки, и мы слились с потоком машин на шоссе.

– Ты забываешь, что она в медицинском учреждении и получает профессиональную помощью. И это, конечно, прекрасно. Пусть они переживают о том, как лечить депрессию. А ты приехала навестить подругу. Да, она пациентка, но не твоя же пациентка. Так что, бога ради, не изображай из себя врача.

Мы приехали в Гуиллим-Хаус около двух. Здание скорее напоминало санаторий, чем больницу, и мне стало гораздо спокойнее за Сьюзан. В регистратуре дружелюбная шотландка по имени Иветт записала мое имя. Она так тараторила, что я почти не понимала, что она хочет сказать. Она провела меня по коридору со стенами цвета магнолии и распахнула двери. Подождала, пока я проковыляю внутрь на своих костылях, и вот мы оказались в пустой комнате с кричаще-яркими диванами.

– Устраивайся поудобнее, – сказала Иветт, а потом взглянула на мою ногу. – Ну, насколько сможешь. Я пойду скажу Сьюзан, что ты пришла.

Оказавшись в одиночестве, я замешкалась в дверях, а потом побрела к окну с видом на огромный ухоженный сад. Я прижалась лбом к стеклу, созерцая цветники и узорную дорожку из мозаики, которая вилась от здания куда-то вдаль. Интересно, почему меня так удивило, что тут есть сад? Я почувствовала, как костыль впился мне в кожу, пока я стояла тут, размышляя о садовниках, цветах, Сьюзан и разных неожиданностях.

– Я посадила ирисы, – сказал голос за моим плечом. – Вот те, синие.

– Очень красивые, – ответила я, хотя синих цветов было по меньшей мере три вида, и я понятия не имела, какие из них ирисы.

– Методы лечения тут очень простые, – заметила Сьюзан совершенно обыденным тоном. Она словно размышляла вслух, продолжая когда-то начатый нами разговор. – Посади что-нибудь, наблюдай, как оно растет… Но ты права, они красивые.