– Может, когда ты вернешься, я уже совсем поправлюсь, – с надеждой сказала я.

От моих слов лицо ее слегка осунулось, поэтому я продолжила:

– А ты вообще знаешь, когда вернешься?

Она не ответила, кусая губу.

– Надо что-нибудь запланировать. – Я попыталась улыбнуться. – Когда ты вернешься домой и я заново научусь ходить.

Она все молчала. Я подняла с пола сумку и поставила перед ней.

– Вот, я принесла тебе кое-что.

– Кэдди. – Сьюзан медленно открыла и закрыла рот. Я увидела, как она прикусила язык. – Кэдди, я…

Отчего-то я затаила дыхание.

– Я не поэтому тебя позвала, – дрожащим голосом сказала Сьюзан и положила руки на сумку, даже не заглянув внутрь. – Боже, мне так жаль. – Ее лицо сморщилось, и она поднесла рукав к глазам. – Мне так жаль, Кэдди.

– Перестань, – в моем голосе зазвенела всепоглощающая тревога. – По крайней мере, сначала скажи, почему тебе жаль.

– Я не вернусь домой. Не вернусь в Брайтон.

Она не отрываясь смотрела на меня, перекручивая ручки сумки.

– Я попросила тебя приехать, чтобы сообщить лично. Не ради подарков. Я хотела… – Она помолчала. – Хотела как следует попрощаться. Конечно, я еще побуду здесь, но, когда меня выпишут, я не вернусь к Саре.

Что-то застряло у меня в горле. Я попыталась сглотнуть.

– Почему нет?

– Меня отдают во временную семью, – осторожно, взвешивая каждое слово, сообщила она. – Ну, есть особые семьи для подростков вроде меня… которые лежали в таких клиниках и которым не к кому возвращаться. – Она слегка пожала плечами, но я заметила болезненную складку у нее на лбу. – В Саутгемптоне есть пара… Они согласны меня взять. Мы с ними уже виделись. Они очень милые.

– Саутгемптон? – повторила я, и до меня медленно начало доходить.

До Саутгемптона два часа пути.

– Но это… Это очень далеко.