– Да! – смеется папа. – Именно так. Я всегда об этом мечтал. – Правда? Я и не знала. Кто вообще этот человек? – Я недавно расследовал эту тему, вы просто не поверите, что выставили на продажу возле пристани. – Он достает из дипломата фотографии, наверное, распечатанные из Интернета.

– Ого, – говорю я. Это не какая-то лодка. Это реально ковчег.

– Раньше там жила архитектор, – рассказывает папа. – Она все там реставрировала, всю работу с деревом и витражи делала сама. Невероятно, да? Там два этажа, три спальни, две ванные комнаты, огромная кухня, окна в потолке, на обоих этажах палубы по всему периметру. Это плавучий рай.

Мы с Ноа одновременно замечаем название лодки и восклицаем в голос, подражая маме:

– Профессор, признай существование таинственного.

Этот плавучий дом называется «Тайна».

– Да, я помню. Но надеялся, что вы так не отреагируете. И да, если я был бы не я, а, например, Джуд, я бы точно сказал, что это знак.

– Это и есть знак, – отвечаю я. – Я за, и даже не назову ни одной из тысяч потенциальных опасностей жизни на воде, которые сразу же пришли мне в голову.

– Ну, а я разве не настоящий Ной? – говорит Ноа.

– Пора уже, – кивает папа.

А потом, что совсем невероятно, ставит джаз. Комната гудит от воодушевления, пока Ноа с папой продолжают резать продукты. Видно, что брат рисует в голове, а папа сочиняет рапсодии о том, как классно будет нырять с собственной палубы, и сколько там можно было бы почерпнуть вдохновения, если бы только в семье были какие-нибудь творческие личности.

И каким-то образом это снова мы, наши шатающиеся человекостолбы выросли, но это, тем не менее, мы. А самозванцы покинули помещение.

Когда мы вернулись из леса, я пошла в папин кабинет и призналась ему насчет документов Ноа. Скажем так, я бы предпочла провести остаток своей жизни в средневековой комнате пыток, чередуя головодробилку с коленодробилкой и дыбой, чем снова посмотреть папе в глаза. Я думала, что он ни за что меня не простит, но где-то через час, после разговора с Ноа, он позвал меня пойти с ним искупаться – впервые за последние годы. И в какой-то момент, когда мы синхронно плыли в посверкивающей дорожке закатывающегося солнца, я почувствовала, что он сжал мое плечо, и как только я пришла к выводу, что он не пытается меня утопить, я поняла, что следует остановиться.

– Не сказать, чтобы я в последнее время много внимания вам уделял… – начал он, когда мы болтались посреди океана.

– Нет, пап. – Мне не хотелось, чтобы он за что-либо извинялся.

– Дорогая, позволь мне высказаться. Мне жаль, что я не был более хорошим отцом. Я, наверное, немного потерялся. Лет этак на десять. – Он рассмеялся, из-за чего набрал полный рот соленой воды, а потом продолжил: – Похоже, что можно как-то выскочить из своей жизни, а потом будет трудно попасть обратно. Но благодаря вам я смогу вернуться. – У него на лице появилась очень грустная улыбка. – Я понимаю, как вам было плохо. А что насчет Ноа и ШИКа… ну, иногда даже хороший человек принимает неправильное решение.