Еще за несколько дней до начала европейской войны главари националистов начали доказывать, что Италия «должна соблюдать заключенные договоры».

Националисты, однако, оказались очень непостоянными в своих внешнеполитических симпатиях. Достаточно было вступить в войну Англии, как они круто изменили свою первоначальную позицию и превратились в яростных сторонников войны против своих недавних союзников. Крутой поворот во взглядах националистов был в немалой степени обусловлен еще и тем, что их призывы к немедленной войне в австро-венгерском лагере не встретили поддержки в широких кругах итальянской буржуазии.

Итальянская буржуазия отнюдь не была настроена нейтрально. Она не собиралась самоустраняться от участия в начинающейся борьбе за новый передел мира. Но в своем значительном большинстве она считала пока невозможным и опасным участие в любой большой войне и тем более на стороне австро-германского блока. Единственной практически возможной и в то же время наиболее выгодной и безопасной позицией она считала нейтралитет. «Всякое иное решение, — утверждал известный правый публицист Винченцо Морелло, — было бы рискованным, непоследовательным, ошибочным». За нейтралитет так или иначе высказались в конце июля основные буржуазные партии Италии — большинство либералов различных оттенков, радикалы и республиканцы. Необходимость нейтралитета отстаивали влиятельные печатные органы итальянской буржуазии — «Коррьере делла сера», «Секоло», «Мессаджеро», «Джорнале д'Италия». Само собой разумеется, что все буржуазные партии и группы, так же как и социалисты-реформисты, предлагая правительству политику нейтралитета, исходили не из пожеланий и интересов подавляющего большинства народа, — хотя этим тоже нельзя было грубо пренебрегать, — а прежде всего из тактических соображений тех групп итальянской буржуазии, которые или ясно сознавали, что страна пока совершенно не готова к большой войне, или вообще считали невыгодной и даже опасной для своих интересов победу австро-германского блока.

Итак, мнения различных общественных слоев Италии по вопросу об отношении к завязывающейся империалистической войне определились в последние дни июля вполне ясно. Свое твердое слово сказал итальянский пролетариат. Этим словом было — абсолютный нейтралитет. Исходя из своих интересов, возможностей и тактических соображений, за нейтралитет — но отнюдь не абсолютный — высказалось также наиболее влиятельное большинство буржуазии. В пользу нейтралитета были настроены и католические массы страны. Таким образом, в самый канун мировой войны в Италии стихийно возник своего рода общенациональный фронт против немедленного вступления в войну, за нейтралитет. Этот «фронт» был, правда, крайне разнородным и потому непрочным и преходящим. Но на какой-то, пусть очень недолгий, срок он являлся политической реальностью, с которой нельзя было не считаться.