Н. П. Шмелев, вместе с известными экономистами, настойчиво советовал совершить поворот России к «жизни в долг». Предлагалось сделать большие внешние заимствования, а отдавать долги государственной собственностью. Он писал в 1988 году: «По-видимому, мы могли бы занять на мировых кредитных рынках в ближайшие годы несколько десятков миллиардов долларов… Эти долгосрочные кредиты могли бы быть (при должных усилиях с нашей стороны) в будущем превращены в акции и облигации совместных предприятий» [177].

Многие из тех, кто читал эту статью, приняли это как начало демонтажа экономики СССР. Кто-то надеялся на конвергенцию с Западом, и для них эта статья была сигналом. Но никакого диалога не было.

Через год, когда страна уже втягивалась в кризис, Н. П. Шмелев так объяснял ситуацию в СССР в беседе с корреспондентом «Известий»: «Страна в тяжелейшем положении, и сегодня, пожалуй, не время обсуждать, почему мы в нем оказались… Продаваться должно все, что покупается. Не только потребительские изделия и строительные материалы, но и металл, грузовики, жилье, постройки и фермы — на селе, земля — в городе, в том числе иностранцам… Пора дать возможность купить клочок земли в городе каждому желающему» [178, с. 225, 227].

Но никто из экономистов высшего ранга не объяснил, как и почему «страна в тяжелейшем положении»? Какие ошибки сделали экономисты, консультанты, Правительство и ЦК КПСС? Что значило молчание? Это особый тип невежества…

Н. П. Шмелев говорит в интервью: «Не исключено, что частный банковский мир переведет нас в категорию политически ненадежных заемщиков, так что на солидные займы рассчитывать нам не придется… [Можно взять] под залог нашего золотого запаса… Зачем мы его храним? На случай войны? Но если разразится ядерная война, нам уже ничего не нужно будет» [178, с. 228, 229].

Вот мудрость профессора и эксперта. Зачем мы что-то храним? А если война? Тащи сюда золото!

Тогда же Н. П. Шмелев утверждал крайне странный вывод: «Фундаментальный принцип всей нашей административной системы — распределять! Эту систему мы должны решительно сломать» [178, с. 226].

Почему? Зачем ломать систему? Назвать распределение, одну из множества функций административных систем, принципом и даже фундаментальным — значит исказить всю структуру функций, нарушить меру, ведь при этом будет разрушено множество структур, которые выполняют другие функции, помимо распределения. Вероятно, многие удивились: ведь распределение — функция «всей нашей административной системы», т. е. государственной. Но даже если так преувеличивается значение функции распределения, почему же эту систему надо сразу сломать, причем решительно? Разве в обществе нет необходимости распределять? Вот, например, государственный бюджет — типичная система распределения. Представьте себе, что ее решительно сломали. Как бы к этому отнесся сам Н. П. Шмелев, будь он уже директором Института РАН? Ломать надо любую систему распределения или только «нашу административную»?