Тойнби давно упростил формацию Маркса, соединяя ее с цивилизацией. Л. А. Гриффен пишет: «Каждый раз становление новой общественно-экономической формации сопровождалось также образованием новой “цивилизации”, т. е. “общественно-экономическая формация” Маркса и “цивилизация” Тойнби представляют собой различные стороны одного и того же социального организма, рассматриваемого преимущественно в первом случае в общественно-экономическом, а во втором в политико-культурологическом аспектах» [419].

Но сейчас надо рассмотреть картину динамики взглядов первой советской власти. Когорта молодых революционеров-большевиков начинали в партии марксизма, но быстро поняли смысл кризиса науки, который перешел в научную революцию. Картина мира изменилась, и большевики стали мыслить в логике науки становления (а политики Февраля мыслили в рамках науки бытия) — но еще и в догмах марксизма.

Так, Сталин принял и подтвердил представление Маркса об экономических законах как объективных и даже как о подобных законам естествознания, хотя эта догма стала устаревшей уже в начале XX в. Известно, что основатели и последователи исторического материализма заявляли, что «законы отражают закономерности процессов, совершающихся независимо от воли людей». Это — постулат детерминизма, ключевой элемент линейной парадигмы и картины мироздания Ньютона, который уже XIX в. стал лишь частью научной картины мира.

Но после первой революции наука становления быстро развивалась, хотя эта наука работала как «неявное» знание (и у большевиков, и у крестьян), а постулаты детерминизма постепенно отходили. История заставляла расширить контекст — цивилизация стала ареной конкуренции (или борьбы) нескольких культурно-исторических типов, предлагающих разные проекты. Во время революций 1905–1917 гг. один из этих типов становился доминирующим (в конкретном периоде) и «представлял» цивилизацию[115].

Здесь надо дать отступление: механистический детерминизм был заложен в основание истмата самим Марксом, и меньшевики не могли «выпрыгнуть» за рамки того времени — и поэтому они отвергали парадигму становления. А Ленину и Сталину помогала «диалектическая интуиция». Они после быстрого анализа принимали верные решения — вопреки давлению истмата.

Мы помним, что говорил А. Деникин…

Полезное отступление

Полезное отступление

Существовали важные культурные, философские, научные течения, которые отвергали и механицизм ньютоновской модели, и возможность приложения ее к обществу. И экономисты делились на два течения: инструменталисты и реалисты. Инструменталисты разрабатывали теории, излагающие «объективные законы экономики». Они использовали подходы механистической науки и вычищали все условия и факторы — оставалась абстрактная модель.