По пологому скату крыши он сбежал быстро. А у крутого остановился, повернулся спиной к зияющей пропасти улицы, присел и, опираясь на руки, съехал в водосточный желоб, после чего, привстав, пошел по краю оцинкованной кровли.
С этой высоты мощеный дворик казался и вовсе крохотным. Внизу виднелись пять мусорных баков, старая метла, похожая сверху на кисточку, и ящик для отбросов.
Далее предстояло спуститься вниз и проникнуть в одну из ванных комнат, для чего нужно было: сначала воспользоваться вбитыми в стену скобками, затем уцепиться обеими руками за подоконник и подтянуться. Но ведь ремесло убийцы не из легких. Ольн смело полез вниз.
А полицейские носились впустую по крыше, грохоча ботинками,— они тщательно выполняли установленную префектурой инструкцию, а именно ее параграф, касающийся организации звукового аспекта погони.
II
Дверь была заперта, потому что родители Поскребыша ушли. Мальчонка остался дома один. В шесть лет люди обычно не скучают в квартире, где есть стекла для разбивания, занавески для поджигания, ковры для чернилозаливания и стены для разукрашивания отпечатками пальцев — палитра, вследствие оригинального применения системы Бертильона[39] к так называемым безвредным акварельным краскам, не ограничена. А еще в квартире есть ванна, краны, разные плавающие штучки и... отличное приспособление для резьбы по пробке — папина бритва, прекрасное длинное лезвие.
Услышав шум во дворике, куда выходило окно ванной комнаты, Поскребыш распахнул его, чтобы выглянуть. И тут перед самым его носом за подоконник ухватились две здоровые мужские руки. Вслед за ними любопытному взору малыша предстала побагровевшая физиономия Ольна.
Однако Ольн переоценил свои гимнастические способности — подтянуться с одного разу ему не удалось. Правда, держался он надежно, сила еще оставалась, и Ольн решил передохнуть, поднабраться сил, повиснув на вытянутых руках.
Поскребыш осторожно поднял руку с зажатой в ней бритвой и провел острым лезвием по побелевшим суставам пальцев убийцы. Здоровенные все-таки были у него ручищи!
Золотое сердце отца Мимиля всей своей тяжестью тянуло Ольна к земле, руки кровоточили. Одно за другим, как гигантские струны, лопались сухожилия. Разрываясь, каждое издавало сухой звук. Наконец на подоконнике осталось лишь десять безжизненных фаланг. Из них еще сочилась кровь. Тело Ольна съехало по стене, ударилось о карниз второго этажа и рухнуло прямо в ящик с отбросами. Доставать его оттуда смысла не было: завтра старьевщики заберут.
ЛЮБОВЬ СЛЕПА
ЛЮБОВЬ СЛЕПА