Куда же нам с Джозефиной податься? Я ничего не захватил с собой, не упаковал дорожный мешок, не погрузил на лошадь провизию. Все, что у меня было, – это одеяло, привязанное к седлу, одежда, что была на мне, и толстая пачка банкнот, засунутая в правый сапог. Это было отнюдь не состояние, но я надеялся, что оно поможет нам продвинуться достаточно далеко.

Пока мы ехали, сначала по открытой местности, огибая город с востока, а затем обратно к дороге, ведущей на север, я определил для нас цель: Филадельфия. Хотя я никогда не вращался в кругах аболиционистов, я знал, что мои связи в медицинском колледже пригодятся, по крайней мере, чтобы выйти на тех, кто может помочь беглому рабу. Учитывая закон о беглых рабах, Джозефина будет по-настоящему свободна, только когда пересечет канадскую границу. Найти для нее ветку «подземной железной дороги», проводники которой уже хорошо знают канадские маршруты, было бы, конечно, безопаснее и быстрее, чем самому отправляться на север.

Я придержал лошадь и полуобернулся в седле, чтобы сообщить Джозефине о своем намерении. Она кивнула в знак согласия и улыбнулась. В первый раз я увидел ее улыбку – Джозефина лишь слегка приподняла уголки губ, но будто солнце засияло на ее лице, и я почувствовал, как ее тело расслабилось на лошади, словно она только тогда приняла мою помощь, словно это была не необходимость, а ее собственный выбор – ехать со мной на север, в Филадельфию.