Вена боролась в течение десяти дней с превосходящей ее силы армией, располагающей тяжелой артиллерией, которая окружила город. Вена противостояла войскам Виндишгреца, Елачича, Ауэрсперга, командовавшего «черно-желтым» венским полком. Венцы сражались под градом падающих снарядов, превративших в развалины внутреннюю часть города, в зареве пожаров, которые со второго дня осады бушевали в предместьях Вены. Вена взялась за оружие, чтобы защитить венгерскую революцию. Венгрия обещала прислать военную помощь. Говорили, будто одна венгерская армия уже движется на выручку сражавшемуся городу, но она не приходила. Изо дня в день распространялись слухи, что якобы уже видны передовые отряды венгерской конницы у городских ворот, на улицах города якобы слышали гром венгерских орудий — но венгры не приходили. И только 30 октября, когда уже начались переговоры о капитуляции, вдали, на горизонте, показалось облако пыли, послышался гром пушек, стали видны вспышки артиллерийских выстрелов. Приближалась венгерская армия. При этом известии смертельно усталые, истекающие кровью защитники города снова воспрянули духом; бойцы, которые от утомления падали на своих постах, снова взялись за оружие. О капитуляции больше не было и речи. Вена готовилась к вылазке, чтобы помочь венграм. Но через два часа все стихло. Венгерская армия была отброшена, и Вена опять оказалась одна.

А Германия? А Франкфуртский парламент? Крик возмущения послышался в рядах немецких демократов, когда им стало известно о том, что Виндишгрец бомбардирует Вену.

Правые же и центр в глубине души были так же, как австрийские правые и центр, рады, что с Веной сведены счеты, с той Веной, которая свой «черно-красно-золотой флаг» заменила красным. Франкфуртский парламент ограничился лишь тем, что послал в Вену двух делегатов с заданием, если еще возможно, быть посредниками между борющимися сторонами. Делегаты — Роберт Блюм и Фребель с первого взгляда увидели, что о посредничестве нечего и думать. Они сделали самое достойное, что можно было сделать в их положении. Они отказались от данного им поручения и просили, как выразился Блюм, «оказать им честь — разрешить бороться в рядах защитников Вены». Блюм заплатил за свое мужество жизнью. Когда Вена была взята, Виндишгрец распорядился предать Блюма военному суду и расстрелять — это был жест презрения по отношению к Франкфуртскому парламенту. А жалкий парламент оставил вызов без ответа и решил обойти смерть Блюма молчанием, дабы избежать «дипломатических неприятностей».

10 октября началось наступление на Вену. 16 октября двинулась армия Виндишгреца. 23-го Вена была полностью окружена. Осажденные могли бы помешать — соединению сил неприятеля, если бы своевременно атаковали войска Ауэрсперга, расположившиеся лагерем перед городом. Студенческий комитет решил предпринять такую вылазку силами «Академического легиона» — вооруженных добровольцев оставшихся верными подразделений национальной гвардии и народного ополчения, — но рейхстаг отказался дать разрешение из страха совершить «незаконные действия». Предложение перейти в наступление исходило от нового заместителя главнокомандующего в Вене, генерала Бема, польского офицера и революционера, который добровольно предоставил себя в распоряжение Венского комитета обороны. Начальником Бема был австрийский демократ, бывший офицер Мессенгаузер. Мессенгаузер был талантливый поэт, но он не был способным офицером. Кроме того, он считал себя обязанным подчиняться решениям трусливого и готового капитулировать рейхстага и правительства, ведшего переговоры с неприятелем. Вскоре вся тяжесть организации обороны Вены пала на Бема. Он сделал все, что было в человеческих силах.