Слово «восстановление» означало в послевоенные годы нечто большее, чем реализация строительных программ, ибо предстояло наладить нормальную жизнь общества, включая функционирование инфраструктуры, экономики и политических институтов. Архитектура служила после 1945 года всеобъемлющей метафорой для жизнедеятельности всего государства и общества, для их нового начала, которое отразилось в истории архитектуры. В центре внимания находились такие формы строительства, как собственные квартиры, собственные дома и состоящие из них жилые районы и поселки. В правительственном заявлении от 1953 года Конрад Аденауэр сказал: «За первые четыре года около семи миллионов (западных) немцев снова обзавелись собственной квартирой или собственным домом; преимущественно это были люди, изгнанные с родных земель, эвакуированные или пострадавшие от бомбежек»[473].

В 1953 году насчитывалось более 450 тысяч построенных квартир, в последующие годы планировалось построить еще более полумиллиона квартир. Другим ключевым понятием тех лет стало название фирмы «Новая родина» («Neue Heimat»), которая занималась кооперативным жилищным строительством. Программа этой фирмы апеллировала как к общему стремлению модернизировать жизнь, так и к миллионам вынужденных переселенцев, которых ФРГ должна была принять и интегрировать в свой социум. Очистившись от ассоциаций с прежней идеологией «крови и почвы», фирма «Новая родина» стала символом жизни в современном «динамичном и зеленом городке»[474]. Прежняя «народная общность» превратилась в «нивелированное общество представителей среднего класса» (Шельски), той социальной формации, с которой мы расстаемся ныне, в эпоху «New Economy» с ее углубляющимся разрывом между бедными и богатыми.

Образцом «родного стиля» (Heimatschutzstil) пятидесятых годов стал собственный дом, семейный коттедж, по типу которого строились другие объекты – жилые дома рядовой застройки или административные здания. Односемейный коттедж приобрел в Западной Германии характер символа, противопоставляемого коллективистским, социалистическим утопиям Восточной Германии. Демократия выражалась не только в индивидуальной архитектуре, она «впервые дала возможность использовать для частного строительства такие материалы, как сталь и бетон, которые предназначались в Третьем рейхе исключительно для военной промышленности»[475].

Вслед за реставрационным периодом пятидесятых годов началось становление индустриально-потребительского общества, сопровождавшееся ростом благосостояния. Экономический подъем привел в шестидесятых годах прежде всего к обновлению центральных улиц и площадей, которые превращались в торговые центры с пешеходными зонами. Историческое ядро города приспосабливалось к требованиям нового делового сити, где главным событием жизни оказывался шопинг. Для западногерманской архитектуры этих лет характерен отказ от монументальных и репрезентативных форм. Их место занимали большие универмаги, опять-таки по контрасту с тем, что происходило в ГДР. Оценка этой главы послевоенной модернизации ныне довольно единодушна. Политолог Клаус фон Бойме пишет: «Сити с его щупальцами захватывало в первую очередь древнюю архитектурную субстанцию исторических центров пострадавших городов – от Любека до Аугсбурга»[476]. Уже в семидесятых годах критики говорили о том, что возведение крупных функциональных сооружений, не учитывая градостроительный, архитектурный контекст и разрушая архитектурные ансамбли, зачастую ведут к утрате всего исторического архитектурного окружения. Многие из тогдашних универмагов имели решетчатый фасад. Лишь некоторые из них сохранили свой первоначальный вид, поэтому теперь они сами охраняются как памятники архитектуры.