Ветреным утром 2 октября Майлз был вынужден обменять Вождя Джозефа на лейтенанта. Снова потянулась мучительная осада. Опять пошел снег. Спорадическая ружейная стрельба держала всех в напряжении. Жмущиеся друг к другу в окопах женщины и дети спали беспокойно. На следующий день прибыл обоз Майлза с пушкой. Сделанный наугад выстрел, разрушив один из окопов, заживо похоронил четырех женщин и двух детей[436].

Когда 4 октября явился генерал Ховард с небольшим эскортом, стало понятно, что сейчас сбудется один из двух главных страхов Майлза. Но генерал не спешил воспользоваться своими полномочиями. «Сдаваться они будут вам, – заверил он Майлза. – До тех пор я командование на себя не возьму».

Однако утверждать, что нез-перс сдадутся, было преждевременно. Ховард привел с собой двух пожилых верхних нез-перс, чтобы те от его имени договаривались с нижними соплеменниками. У обоих были дочери во враждебном лагере. 5 октября старики изложили вождям выдвинутые Ховардом и Майлзом условия: с нез-перс будут достойно обращаться как с военнопленными, за убийства в Айдахо никого не накажут, а с наступлением весны армия препроводит их в резервацию Лапуэй. Вожди собрались на последний, решающий совет. Джозеф колебался, и Зеркало высказался без обиняков: «Я старше тебя. Я уже имел дело с человеком с двумя лицами и двумя языками. Если ты сдашься, то пожалеешь и будешь думать, что лучше бы умер, чем страдать от такого обмана». Вместе с Белой Птицей они собирались прорываться со своими общинами в Канаду.

Сделать это ему уже не довелось. Когда Зеркало курил трубку со своими воинами в открытом стрелковом окопе, в поле зрения показался индейский всадник, скачущий с севера, – наверняка лакота. Зеркало вскочил, чтобы вглядеться. Армейские позиции отозвались ружейным залпом, пуля угодила Зеркалу в лоб, и вождь, рухнув замертво, покатился по склону. Всадник же оказался шайеннским разведчиком.

Джозеф решил, что с него довольно. Остальные пусть поступают как хотят, а община Уоллоуа прекращает сражаться и убегать: «Я не мог допустить, чтобы мои раненые и дальше мучились, мы и так понесли слишком много потерь. Полковник Майлз обещал, что мы сможем вернуться на свои земли с тем имуществом, которое у нас осталось. Я подумал, что можно будет начать заново. Я сдался только потому, что поверил полковнику Майлзу, иначе я этого не сделал бы ни за что»[437].

О своем решении Джозеф сообщил Майлзу и Ховарду через одного из вождей верхних нез-перс. Адъютант Ховарда записал его слова так:

Скажи генералу Ховарду, что мне ведомо его сердце. Его прежние слова я храню в своем сердце. Я устал сражаться. Наши вожди убиты, Зеркало погиб, Тухулхулзоте погиб. Все старики мертвы. Теперь «да» или «нет» скажут молодые. Тот, кто вел молодых, тоже погиб. Сейчас холодно, у нас нет одеял, маленькие дети замерзают насмерть. Кто-то из моих людей сбежал в холмы, у них тоже нет ни одеял, ни еды. Никто не знает, где они, – может, умирают от холода. Мне нужно время, чтобы отыскать своих детей и понять, скольких я сумею найти. Может, я найду их среди мертвых. Услышьте меня, вожди! Я устал, мое сердце полно боли и горя. От того места, где сейчас стоит солнце, я больше не буду сражаться[438].