Поначалу Микер осторожничал, боясь перегнуть палку. Обе фракции ютов с почтением относились к заведовавшему конными скачками здоровяку – знахарю Канавишу (белые звали его Джонсоном). На его «ипподром» Микер не посягал, а когда Джонсон в знак признательности посадил картофель, выделил знахарю участок под ферму и скотину. Расположив к себе Дугласа (с его жалкой горсткой сторонников) и Джонсона, Микер считал, что сумел «наставить ютов на истинный путь – к цивилизации». Но, писал он в Бюро по делам индейцев, ему необходимо довести «эксперимент» до конца без чужого вмешательства, прежде всего без вмешательства армии. Он сам справится с ютами, которые откажутся пахать землю. «Я собираюсь посадить на голодный паек всех, кто не будет работать», – объяснил Микер сенатору Теллеру. Пусть хотя бы с индейцами, но он воплотит свою мечту об аграрной утопии в жизнь[446].

Миновала зима. Снег в высокогорьях сошел, в Пауэлл-Парке поблескивали под лучами беспощадного солнца изгороди из колючей проволоки. Дуглас и Джонсон возделывали поля в агентстве. Пожилые юты шушукались, что это пустая трата времени: пророчества предсказывали засушливое лето без единого дождя. В Северном Парке Джек со своими сторонниками готовились к ежегодной весенней охоте. Они не подозревали, что Микер, носившийся с идеей вернуть их в границы резервации, не погнушался шепнуть командиру Форт-Стила майору Томасу Типу Торнбургу о якобы подготовленной Джеком передаче оружия и боеприпасов враждебным индейцам в 640 км от Северного Парка. Микер потребовал, чтобы Торнбург арестовал Джека и доставил его сторонников в агентство. Генералы Шеридан и Шерман справедливо сочли донесение Микера бредом, и военное ведомство отказалось присылать войска. Однако никто из вышестоящих не подумал усомниться в психическом здоровье Микера[447].

Как и предсказывали старейшины ютов, наступила засуха. Дождь с апреля по июль прошел всего один раз. Всходы на полях Микера пожухли. Северо-запад Колорадо разоряли лесные пожары, вспыхивающие от молний или по неосторожности железнодорожных рабочих. Губернатор Питкин, всегда готовый отыскать предлог, чтобы убрать ютов из Колорадо, сообщил в Вашингтон, что пожары – это «организованная индейцами диверсия, направленная на уничтожение колорадских лесов». Микер этот поклеп подтвердил. Воины Джека не только подпалили Северный Парк, заверил он Бюро по делам индейцев, но и угрожают местным белым поселенцам. «Сомневаюсь, что командир Форт-Стила отзовется на мою просьбу выдворить их из Парка, – кляузничал Микер, – поскольку до сих пор он оставлял мои запросы без внимания». Военное ведомство пожало бюрократическими плечами и велело майору Торнбургу расследовать обвинения. Торнбург, даром что заработал свое звание в политических баталиях, а не на полях сражений, был человеком справедливым и не собирался обострять ситуацию. Должным образом опросив белых в Северном Парке и обнаружив, что жалоб на ютов у них нет, он закрыл расследование[448].