Командование воинами принял Колороу. Оценив обстановку, он пришел к выводу, что лучше всего будет отрезать солдат от провианта. Он подозвал оказавшихся ближе к нему воинов и повел их в конную атаку на обоз. Когда поток индейцев устремился вниз по склону, Торнбург приказал Пейну отвести кавалерию, а сам галопом помчался отбивать обоз. Когда они скакали по сухому руслу, пуля снайпера ютов угодила Торнбургу в грудь – майор накренился в седле и рухнул замертво на землю. Юты принялись вымещать на нем свой гнев. Проходящие воины прострелили ему обе глазницы и глубоко рассекли лоб, руки и ноги. Труп скальпировали, раздели и засунули в рот фотографию ухмыляющегося воина ютов[454].

Тем временем отступившая кавалерия отбивала атаку Колороу на составленные в круг фургоны. Прорвавшись внутрь этого корраля, солдаты забаррикадировали все проходы скатками и мешками с кукурузой. Добавили к укреплениям и завернутые в одеяла трупы погибших. Когда снайперы ютов перестреляли три четверти из 339 лошадей и мулов, согнанных в корраль, солдаты принялись вытаскивать туши убитых лошадей за пределы круга и устраивать из них брустверы. Как всегда, среди участников схватки попадались трусы и уклонисты. Старшина Джон Долан, тридцатисемилетний ветеран, уже находившийся в отставке, напустился на них, не стесняясь в выражениях: «Если не встанете и не начнете помогать, я сам пристрелю вас». Не успел он договорить, как его сразила индейская пуля.

Днем юты прибегли к испытанной тактике индейцев – поджечь траву и наступать под прикрытием пламени. Пока огонь не потушили и воины не повернули назад, защитники обоза потеряли шестерых, а капитан Пейн получил второе ранение. Стрельба утихла только на закате. Пейн приказал бойцам окопаться, пока он подсчитывает потери. Они были значительными: 13 погибших, 43 раненых. «Я думаю, мы сумеем продержаться до подхода подкрепления, если оно поторопится», – написал Пейн в своем сдержанном послании с просьбой о подмоге. В полночь четыре добровольца проскользнули с запиской от Пейна через расположение индейцев и пустились в далекий обратный путь к Форт-Стилу[455].

Натан Микер провел последние часы своей жизни, не подозревая о том, что происходило на Милк-Крик. Утром к нему явился Дуглас и потребовал не пускать солдат в резервацию, но Микер выставил его вон. Позже один из ютов с Милк-Крик принес Дугласу вести о стычке. Все было ясно. Солдаты пролили кровь ютов, Микер снова соврал. Собрав два десятка вооруженных ютов, Дуглас двинулся к дому Микера.

В полдень семейство Микер обедало. В час дня Микер написал Торнбургу, что он незамедлительно отправляется с Дугласом к нему на разговор, добавляя, что все тихо и спокойно, а над хижиной Дугласа вьется звездно-полосатый флаг. Еще час спустя все работники-мужчины агентства были убиты, здания полыхали. Дуглас со своим отрядом растворился в горах, забрав с собой в качестве заложниц и живых трофеев для постельных утех Арвиллу, Джозефину и жену одного из работников. Натан Микер лежал навзничь у порога своего дома с простреленным лбом и трелевочной цепью на шее, без брюк и белья. Юты размозжили ему череп и пронзили горло металлическим колом. Больше оттуда не вылетит ни слова лжи[456].