Больше всего мирных членов общины вперемешку с десятками воинов пешком и на фургонах устремилось прямиком в широкую лощину к югу от лагеря. Эта лощина и стала полем смерти Вундед-Ни, на котором артиллерия косила всех без разбора.

В начале сражения у расчетов, обслуживавших пушки Гочкиса, имелся отличный обзор, но пока длилось общее столпотворение, в котором солдаты смешались с индейцами, они не стреляли. И только когда уцелевшие из рот «B» и «K» отступили под прикрытие пригорка, капитан Аллин Кейпрон приказал батарее открыть огонь, начав тем самым четвертую стадию побоища – повальное истребление бежавших вместе воинов и мирных членов общины. Несколько снарядов было выпущено по находившимся за два с лишним километра индейцам, которые никакой угрозы ни для кого не представляли. Но основной огонь – со скоростью 30 выстрелов в минуту – был сосредоточен на индейском лагере. Стрельба велась картечью – зарядами, напоминающими кофейную банку, начиненную слоями круглых металлических пуль, пересыпанных опилками. На близком расстоянии картечь производила опустошительное воздействие, разрывая палатки в клочья и увеча людей и лошадей. Одна индианка получила 14 ран, но выжила. Другая, вся изрешеченная, доползла до ближайшего раненого солдата и успела вонзить нож ему в грудь, прежде чем его товарищ добил ее выстрелом в голову.

Впоследствии капитан Кейпрон оправдывал свои действия невозможностью отличить воинов от женщин – «такое впечатление, что стреляли они все». Учитывая почти непроницаемый дым, стремительную смену обстановки и отчаянную неразбериху на поле боя, капитан Кейпрон, скорее всего, не врал. Отец Крафт, сохранивший максимально возможную в таких обстоятельствах непредвзятость, снял с Кейпрона обвинения в преступных намерениях. Перекладывая косвенную вину за обстрел индейского лагеря на самих воинов, священник свидетельствовал по прошествии времени, что к тому моменту, когда пушки открыли огонь, из нескольких палаток уже начали стрелять по противнику. Как бы то ни было, прежде чем развернуться к лощине, артиллерия почти полчаса громила индейский лагерь, наполняя воздух треском горящих палаток[616].

Полковник Форсайт помчался на пригорок после первых же залпов. Он не только не пресек действия Кейпрона, но и в принципе ничего существенного не сделал, только черкнул короткое донесение для генерала Брука, сидя рядом с батареей. Судя по всему, полковник был всего лишь молчаливым наблюдателем непостижимого побоища, разворачивающегося на его глазах. Майор Уитсайд говорил позже своей жене, что он сам «руководил всем этим делом». В действительности общего командования не было вообще, и мало кому из офицеров удавалось сдержать своих бойцов.