Форсайт потерял самообладание. «Так-то ты платишь мне за доброту! Враньем!» – рявкнул он на умирающего вождя. По совету Уитсайда полковник приказал ротам «B» и «K», насчитывавшим примерно по 55 человек, оцепить площадку совета. Спешенная рота «B» отгородила воинов с фланга, выстроившись лицом на восток. Рота «K», развернувшись к северу, отрезала лакота от их лагеря. Солдаты и воины стояли друг напротив друга на расстоянии пяти метров. Зеленые новобранцы нервничали, молодые лакота роптали. Кто-то из воинов попытался протолкаться сквозь строй солдат. Филип Уэллс отчитал индейцев за «вероломство». Ответом ему было, по словам полкового адъютанта, «глухое недоброе молчание, которым частенько встречают хозяев рабочие во время забастовок»[608].

Атмосфера становилась все более мрачной. Форсайт приказал капитанам Чарльзу Варнуму и Джорджу Уоллесу взять по одному отряду и прочесать лагерь в поисках оружия. Не в силах продемонстрировать необходимую жесткость, полковник пытался уговаривать индейцев, явно не чувствуя взрывоопасности ситуации. Зато опасность остро почувствовал капитан Варнум, особенно заметив ружья, спрятанные под одеялами у нескольких воинов на площадке совета.

Обыск в лагере пошел именно так, как Варнум и предполагал. Женщины встретили солдат воплями и бранью. Оружие было спрятано так надежно, что его пришлось «едва ли не из-под земли выкапывать». К каким только уловкам не прибегали женщины, чтобы замаскировать его. «Первое найденное мной ружье прикрывала собой скво, отчаянно стонущая якобы от боли. Она так противилась обыску, что я приказал ее поднять. Под ней обнаружился превосходный винчестер». Варнум и Уоллес призывали к порядку, но солдаты теряли терпение и переставали церемониться. Они перекатывали на бок лежащих женщин, выдергивали ружья из-под юбок сидящих девушек и переворачивали палатки вверх дном, хватая все, что хотя бы отдаленно напоминало оружие.

Сидевший в палатке Росистая Борода прислушивался к суматохе и шуму снаружи. На совет он не явился, дожидаясь удобного момента, чтобы прокрасться в фургон и там затаиться. «Но когда я выглянул, увидел солдат с охапками ружей, ножей, томагавков, ломиков, дубинок, луков и стрел», – вспоминал он. Росистая Борода наскоро разгреб землю и едва успел спрятать свой карабин. Сразу после этого в палатку заглянул солдат и приказал идти на площадку совета. Припомнив слова отца, молодой воин приготовился к худшему. «Я взял несколько патронов и зарыл около палатки, перед входом, забросав их навозом, чтобы легче было отыскать, если на совете начнется заварушка»[609].