После того как пушки Гочкиса разнесли индейский лагерь, воинов оставалось еще достаточно, чтобы сопротивлением увеличивать ярость солдат 7-го кавалерийского. Кавалеристы считали, что они отвечают индейцам на их вероломство, и побоище продолжалось. Оказавшийся на месте событий газетчик назвал эту битву «войной на уничтожение. Тактика была одна – убивать при любой возможности любого показавшегося на глаза индейца». Сержант Рагнар считал, что убийство большинства женщин и детей – на совести новобранцев полка, по его словам, они своими действиями «позорили честь мундира»[617].

В лощине раненые женщины голыми руками выкапывали ямы в склоне, пытаясь укрыть там детей. Там же лежал и Росистая Борода. В него угодили две пули: одна в руку, вторая в колено. Теряя сознание от потери крови, Росистая Борода видел, как солдаты с бровки лощины стреляют по каждой женщине и ребенку, в которых удавалось прицелиться. «Глядя на всех этих малышей, лежащих мертвыми в луже собственной крови, я почувствовал, что мой гнев не утихнет, даже если я загрызу кого-нибудь из солдат». С трудом поднявшись на ноги, Росистая Борода побрел по лощине на запад. За поворотом он наткнулся на свою смертельно раненную мать. Та стала уговаривать его не останавливаться, идти дальше, но ее сразила очередная пуля, и она кулем повалилась на землю, уже не дыша.

Постепенно ружейная и пушечная пальба умолкла, и в лощине наступила тишина. Сержант Рагнар со своими бойцами спустились со склона, получив приказ забрать мертвых, – началось пятое и последнее действие этой трагедии. Тела лежали вповалку. Под перевернутой повозкой корчилась в предсмертных муках целая семья с перебитыми ногами. «Вот передо мной молодая красивая скво, которую я накануне угощал сигаретой, – она умирает, у нее прострелены обе ноги. Она не издает ни единого стона и приветствует меня слабой улыбкой на бледных губах».

С западного края лощины вдруг снова донеслись выстрелы. Тридцать женщин и около десятка воинов, среди которых был и Росистая Борода, укрылись в лесистом овраге, отделенном от лощины узкой впадиной. Росистая Борода был слишком слаб, чтобы стрелять из винчестера, но другим воинам удалось отогнать сержанта Рагнара и его солдат. В ответ на это капитан Кейпрон подкатил к устью оврага пушку Гочкиса и обрушил на индейцев настоящую «грозу с громом и молниями». Один снаряд разворотил пятнадцатисантиметровую дыру в животе воина, стоявшего рядом с Росистой Бородой. Другой попал кому-то из женщин между лопатками. Росистая Борода вспоминал, что она еще смеялась, не подозревая о ране. «А потом воздух огласился песнями смерти моего гибнущего племени, от которых зарыдало бы даже каменное сердце». Оставаться в овраге – значило обречь себя на гибель заранее. «Стрельба прекратилась, но дым стоял такой густой, что раненые бы в нем не выжили, он разъедал горло, дышать было невозможно»[618].