В кармане тренькает телефон. Сообщение от отца Глеба: «Ваня, срочно возвращайся в хоспис». «Ваня» и на «ты»! Он никогда ко мне так не обращался. Значит, в хосписе что-то стряслось!.. Уже не думая, делаю шаг, потом еще, и еще, и уже бегу к хоспису. Слышу сопение сбоку. Вижу Александра Павловича, опять снявшего куртку и бегущего рядом в своей дурацкой футболке.

– И что?.. И вы тоже?..

– Эх, – задыхаясь, сипит он. – Я не знаю… Я не «тоже»… Я просто… Эх, да катись оно все!..

Отца Глеба нет ни в ризнице, ни в храме. Мы уже хотим бежать искать его по хоспису, но сталкиваемся с ним в притворе.

– Что случилось? Что-то с Никой? – пыхчу я в лицо отцу Глебу.

– Нет, с Никой все хорошо. И она… Это невероятно… Кажется, она теперь не одна. – Отец Глеб умолкает, смотрит на Александра Павловича, явно не желая говорить при нем.

– Не одна? О чем вы?

– Речь идет о Никиных способностях. Есть еще один человек… Идемте… – Отец Глеб увлекает меня к двери в ризницу.

– Эй, погодите, – Александр Павлович хватает отца Глеба за рукав. – Если вы о том, что Ника может обезболивать, то я в курсе. Она мне все рассказала и попросила помочь ей. И прошлой ночью она как раз обезболивала девочку в терминальном, когда туда вломился Зорин…

Мы переглядываемся с отцом Глебом. Слово «обезболивать» по отношению к Нике звучит грубо. Будто Ника – какой-то препарат.

– Я не понял: кто-то еще может так же? – Александр Павлович намертво вцепился в рукав отца Глеба.

– Простите, дорогой мой, – сухо и твердо говорит отец Глеб, выдергивая рукав из его пальцев. – Нам нужно поговорить с Иваном Николаевичем.

– Отец Глеб, – вмешиваюсь я. – Этой ночью Александр Павлович спас Нику от Зорина. Если бы не он, неизвестно, чем бы все кончилось… И, насколько я понял, он действительно знает про Нику. Пожалуйста, говорите при нем.

– Да, – возбужденно кивает Александр Павлович. – Да! Говорите при мне!.. Спасибо, Ваня, вы настоящий друг!..

По лицу отца Глеба вижу, насколько неприятен ему Александр Павлович.

– Хорошо, – неохотно говорит он. – Сегодня в хоспис приехала Алешина мама…

– Как? – взвизгивает Александр Павлович. – Эта мымра из правительства, которая его бросила?!

Отец Глеб вперяет в него сердитый взгляд:

– Сначала узнайте причину, по которой она его бросила, а потом судите!.. Алешины приступы отдавались в ней такой болью, что она теряла сознание. И даже пережила клиническую смерть. Она боялась, если так случится еще раз, она умрет, и об Алеше некому будет заботиться…