Чтобы ответить на эти вопросы, и GG, и Handbuch предлагают набор научных стратегий и программ, нацеленных на систематическое историческое исследование вокабуляров и границ понятий. Они предполагают использование двуязычных, толковых и энциклопедических словарей, словарей синонимов, справочников и общих работ о языке исследуемого периода[369]. Подобного рода исследования могут существенно дополнить предположения Скиннера и его коллег об историческом бытовании абстрактных понятий, а также помочь отследить время и причины их появления. Что касается строгого исторического рассмотрения общих конвенций, управляющих «идеологиями», Handbuch призывает обратить внимание на специализированные истории теорий природы языка и семантики. Хотя Скиннер и подчеркивает важность исторического контекста, анализируя «идеологии» (за исключением риторики), он формулирует свои категории в терминах современной философии языка, а не в терминах теорий, предложенных мыслителями прошлого. Handbuch предлагает взгляд на язык как на систему полемически конкурирующих друг с другом лингвистических и семантических теорий. Если бы англоязычные авторы обеспокоились поиском аналогичных материалов, они могли бы серьезно расширить наше знание того, как мыслители разных эпох концептуализировали те дискурсивные правила, которым они следовали или противостояли.

Скиннер прежде всего применяет к истории политической мысли аппарат, сложившийся на основе аналитической философии языка: подчиняющиеся определенным правилам языковые игры и всеобщие конвенции. Изобретательно применяя эти понятия к истории политической мысли, он подчеркивает два момента, которые зачастую рассматриваются отдельно друг от друга: теоретики могут манипулировать конвенциями своей идеологии, чтобы легитимировать положение вещей; но как только набор конвенций был использован таким образом, он начинает налагать ограничения на типы легитимирующей аргументации, доступной теоретикам. Второй момент, описанный Скиннером при анализе творений Болингброка, заслуживает особого внимания. Позже Скиннер развернул этот аргумент и эксплицировал его следствия[370]:

Поэтому проблема, которая встает перед тем, кто желает легитимировать свои действия и одновременно добиться того, что он хочет, не может быть просто инструментальной проблемой приспособления нормативного языка к его проекту. Это отчасти и проблема приспособления его проектов к имеющемуся нормативному словарю [Skinner 1978, 1: xii – xiii; Скиннер 2018, 1: 13].

Поэтому проблема, которая встает перед тем, кто желает легитимировать свои действия и одновременно добиться того, что он хочет, не может быть просто инструментальной проблемой приспособления нормативного языка к его проекту. Это отчасти и проблема приспособления его проектов к имеющемуся нормативному словарю [Skinner 1978, 1: xii – xiii; Скиннер 2018, 1: 13].