— Я принес тебе деньги.

— Спасибо…

Тодорос достал из кармана два листа бумаги; это был договор, мелким шрифтом напечатанный на машинке.

— На сто пятьдесят лир, — сказал он. — Поставь свою подпись, и я тебе сейчас же выдам деньги.

Евтихис насупил брови и повел плечами, точно его пронизал вдруг холодный ветер.

— Разговор шел о векселях, — заметил он.

— Лучше договор, — возразил Тодорос.

Евтихис схватил бумаги, лежавшие на столе, и передал их Андонису.

— Прочти. Я в таких делах ни черта не смыслю.

Тодоросу это не понравилось, но он, как человек бывалый, тертый калач, знал, что никто никогда с закрытыми глазами не подписывает ни одной бумажонки, будь то хоть «Отче наш».

— Если ты не согласен, я ухожу, не будем портить друг другу кровь…

Наморщив лоб, Андонис внимательно читал. Чуть ли не целый час бился он над двумя листочками, это он-то, который мог расправиться с толстенной книгой, так что и глазом не успеешь моргнуть! Вот Андонис вернулся к началу договора, закашлял, сделал вид, что читает его второй раз. Его словно бы зажали в тиски, а надо было немедленно принять серьезное решение. «Что делать?» Прикрыв глаза, он еще немного подумал и затем положил бумаги на стол.

— Ну? Подписать?

Андонис не успел ответить — послышался легкий стук в дверь.

— Скажи, подписать или нет? — нетерпеливо переспросил Евтихис.

— Нет, нет, — тихо проговорил Андонис.

Но его слова заглушил вторичный стук в дверь, на этот раз более настойчивый, и Евтихис пошел посмотреть, кто там.

Судья!

Тодорос вскочил, стукнул кулаком по столу и, скрежеща зубами от ярости, бросился на него.

— Проваливай!.. Видеть тебя не могу… Уберите его отсюда… А то я расправлюсь сейчас с ним.