Я возражал, что тогда не понимаю, зачем местное начальство нанимает доцентов из Ленинграда для копания ям и каким образом оно умудряется платить им больше, чем местным. Аделина смеялась:

— Добавь еще — оно, местное начальство, оплачивает шабашникам проезд самолетом из Ленинграда до Магадана и обратно, а также все местные необходимые передвижения, плюс проживание в общежитии и питание — вот так ценится работа доцентов на свежем воздухе. Раскрою еще один секрет: при всём том шабашникам платят в несколько раз больше за проделанную работу, чем заплатили бы местному пролетариату.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Володя рассказал…

— Ты всё-таки удивительная пройдоха, Аделина, — я провел с ними сутки и ничего не выведал, а ты за двадцать минут расколола неформального лидера… Дамский подход, ясное дело… Но, если уж ты всё разведала, объясни: почему начальство идет на такие расходы?

— Очень просто — у них нет другого выхода. Надо выполнять план, но местные не желают быть стахановцами за обычную зарплату, а если им один раз заплатить больше, то потом работать совсем не будут. Но здесь еще один тонкий момент… Для провинциального начальства привлекательна способность образованных и ответственных шабашников самостоятельно организовать работу. Им не нужно всё разжевывать, всё подносить и доставать, да еще следить, чтобы не напились, пьяными не свалились в яму с переломами ног и рук, чтобы не сожгли по пьянке всю стройку, как в случае с обычным гегемоном.

Мы с Аделиной пытались вписать шабашническое движение в общую картину загнивающего развитого социализма. Я выдвинул гипотезу о том, что диссиденты и шабашники и есть те две силы, которые свалят в конце концов пребывающего в маразме Голиафа. Инакомыслие подрывает идеологию социализма, шабашничество, будучи внешне политически нейтральным, ярче всего другого раскрывает его экономическую неэффективность. Но тогда возникает вопрос: «Почему власти не предпринимают к шабашникам столь же жестких мер, как к диссидентам?» Я сказал Аделине: «Вот смотри, ты как представитель диссидентов отбываешь здесь срок, а шабашники тут же спокойно зарабатывают деньги, — не парадокс ли?» Она ответила: «Всё это временно. Дай срок — наши славные органы разберутся и с шабашниками». Насколько она была права, нам довелось узнать очень скоро…

Привезенные из Ленинграда два тома собрания сочинений Достоевского оказались как нельзя кстати. Аделина всё порывалась читать их, но отложила это до моего отъезда.

— Спасибо за Достоевского, в этих двух томах его дневники за 1873 и 1876 годы. При советской власти опубликованы впервые, то есть через сто лет после последней дореволюционной публикации. Как ты это достал?