Консуэло театральным жестом кладет руки на голову.

– Но с какой стати?

– Это мой подарок по случаю предложения.

– Какого предложения?

– Предложения выйти за меня замуж.

Тони смотрит на нее с бесконечной нежностью, а Консуэло широко распахивает черные глаза.

– Но мы ведь только вчера познакомились!

– Вот поэтому нам и нужно спешить. Мы потеряли уже целый день!

– Ты безумнее всех безумцев, которых я только видела. Сейчас я никуда не пойду! У меня встреча – я ужинаю с Виньесом и Кремьё.

– Мы их заберем и отужинаем вчетвером. Они станут свидетелями помолвки.

– Боже ты мой! А я-то думала, что это шутка! Но тогда ты и в самом деле сумасшедший, – но это она произносит смеясь. Все – игра.

Тони забирает их и по дороге вводит в курс дела: он хочет просить руки Консуэло. Пианист с его внушительными усами с загнутыми кверху кончиками, как и положено испанскому кабальеро, в ошеломлении переводит взгляд на Консуэло. А она хохочет, не придавая этому большого значения, как будто все, что происходит, – карнавал.

Он везет всю компанию в пивную «Мюнхен», одно из тех трех-четырех заведений в Буэнос-Айресе, где его всегда можно найти. Он просто обожает белые сардельки со вкусом мускатного ореха! Они садятся за столик, когда официант сообщает, что его спрашивают по телефону, а обратно к столу он возвращается с сильно озабоченным видом.

– Идет сильный дождь, и на аэродроме проблемы. Боюсь, что ужин нам придется перенести туда.

Все думают, что он шутит, но дети очень серьезно относятся к своим играм.

Официант загружает в багажник такси огромную порцию устриц, рейнское вино и сардельки. И под стеной дождя они отправляются на ночной пикник в Пачеко. На какое-то мгновенье он ощущает себя Бернисом в той его ночной поездке под дождем, но только Консуэло весела, и это меняет все. Этой ночью меланхолия приглашение не получила.

Тони превращает свой кабинет в отдельный кабинет пивной «Мюнхен». Вместо светильников в стиле ар-нуво – офисные лампы на гибких ножках, а устрицы они раскрывают ножами для открывания писем. Золотистое рейнское вино наполняет головы валькириями. Он начинает рассказывать историю о своем полете в Патагонию, когда где-то возле Пуэрто-Десеадо ветер дул с такой силой, что самолет летел не вперед, а назад.

Перестук морзянки, приносящей сообщения с четырех главных точек линии, и звонящие в мокрой ночи телефоны придают этому светскому ужину атмосферу иной реальности – подводной.

– Это просто идеальное место для нашей помолвки, Консуэло. Здесь мой мир, мир, к которому я принадлежу.

– Но как мы можем заключить помолвку! Глупость какая-то.