Озеров

Не взять с собой на улицу зонт, когда ты живёшь в Городе Дождей, – что может быть нелепей?

Кирилл стоял на остановке, прикрывая голову дорожной сумкой. Вода заливалась в рукава и струями текла по лицу. Несмотря на ноябрь, снег ещё не выпал, зато дождь был ледяным. Нелепей человека, который не взял зонт, может быть только учитель, стоящий перед классом в мокрой пятнистой одежде.

Сквозь пелену струй он не сразу различил автомобиль, который остановился напротив, окатив тротуар потоком грязи.

– Озеров! Эй! Кирилл Петрович! – услышал он зычный женский голос, перекрывающий шум дождя. – Садись!

Молодой человек заколебался. Он не хотел промокнуть насквозь, но странная его нелюбовь к машинам была слишком велика. После одного памятного случая Кирилл не только сам не мог водить автомобиль, но и испытывал сильное беспокойство, когда ехал с кем-нибудь рядом.

Наконец он пересилил себя и сел на переднее сиденье. За рулём была женщина примерно пятидесяти лет, с пышной фигурой, идеально ровной короткой стрижкой и длинными серьгами в ушах, по звону которых Кирилл сразу узнал Элеонору Павловну. Она обезоруживающе просто улыбнулась и сказала:

– Я узнала тебя, Озеров, по твоей привычке разглядывать собственные ботинки. Не так уж много людей всё время ищут что-то у себя под ногами. Надеюсь, ты не ведёшь урок с опущенной головой?

Как обычно, Элеонора Павловна заразительно расхохоталась, и в салоне сразу стало теплее.

Она включила поворотник, посмотрела в боковое зеркало, затем игриво сказала Озерову:

– А теперь объясни мне, Кирилл Петрович, что такой молодой парень забыл в школе? Я ума не приложу, каким магнитом тебя сюда затянуло.

– Назовём это стечением обстоятельств, – сухо ответил он. Ну не рассказывать же, в самом деле, про глупый спор с братом.

Они медленно поехали, пробиваясь сквозь стену дождя.

– Сколько ты уже у нас? Второй месяц? Значит, ты почувствовал, Озеров, что в нашем деле самое тяжёлое. Вот она, картина маслом: ты отдаёшь ученикам самое сокровенное и вдруг получаешь плевок в лицо. Не то чтобы им был не нужен твой порыв, твой дар, твои знания – просто они ещё не созрели, чтобы всё это принять. И некоторые из них не созреют никогда. Если ты готов это терпеть, значит, ты уже наполовину стал учителем. Слышишь, Озеров? Уже приходилось утираться?

– Приходилось, – ответил Кирилл, глядя на бегущие по лобовому стеклу струи дождя.

– И ты всё ещё тут. Признаюсь тебе честно, моё терпение иссякло, я буквально плаваю в их плевках…

– Вы преувеличиваете, Элеонора Павловна, дети вас любят – это чувствуется, когда они вспоминают о вас.