– По-твоему, Сциллу и Харибду я из головы придумал? Посмотри на Атмосферия, – Якорев показал на невысокого ссутулившегося юношу, стоявшего перед сценой. – Он от ужаса заболел лидийской горячкой. Правда, Атмосферий?

Юноша развел руками. Этот жест можно было истолковать двояко: «чего только не бывает» и «не знаю, что и сказать о таком невероятном вранье».

– Ты изменял мне с Цирцеей? – Марьяна указала на Алю Угланову; Цирцея загадочно усмехалась.

– Как ты могла такое подумать? – театрально вскричал Якорев. – Разве кто-то из жен сравнится с моей Пенелопой?

– Отвечай прямо, не юли. С Цирцеей спал?

– Спал, спал, – подала голос Алевтина.

– Она овладела мной при помощи колдовства. Это не считается.

– Поддался женским чарам? Сколько раз в неделю над тобой колдовали? – насмешливо уточнила Марьяна.

Лицо Одиссея посерьезнело.

– Если так, Пенелопа, для чего, по-твоему, я вернулся домой? Что заставило меня отказаться от путешествий, от сражений, от колдуньи, влюбленной в меня, точно кошка?

Все посмотрели на Алю, Аля – на Тагерта, Тагерт – на Марьяну Силицкую.

– Все, что случилось в разлуке, крепче сводит нас. Хочу быть рядом с тобой, Пенелопа, единственная моя любовь, царица Итаки и моего сердца.

Находившиеся в зале почувствовали, что сказанное – уже не игра, не совсем игра, между Костей Якоревым и Марьяной Силицкой что-то происходит, и эта перепалка по мотивам пьесы – всего лишь прикрытие для настоящего, до дрожи волнующего диалога. Лицо и шея Пенелопы медленно залились краской. Чтобы прервать паузу, Тагерт предложил:

– Не пора ли приступить к избиению женихов, господа? Давайте порепетируем.

С балкона послышался недовольный голос электрика Верхушкина:

– Через сорок минут закрываю лавочку. Поджимаемся, товарищи!

•

О романе Кости и Марьяны Тагерт узнал позже других. Если бы не Аля Угланова, он и дальше пребывал бы в неведении, а то, что Одиссей и Пенелопа перестали ссориться на репетициях, относил на счет своего режиссерского мастерства.

Опять зачастили дожди, сумерки дымились под колесами машин с утра до раннего вечера. Актеры, пришедшие на репетицию, не улыбались, почти не разговаривали и смотрели каждый в свою точку, точно погода рассорила всех со всеми. Одиссей и Пенелопа опаздывали, чего прежде не случалось. На вопрос Тагерта Алевтина ответила не без ехидства:

– Муж и жена стали любовниками. А вы не знали?