– Встреча с сиренами и танец сирен.

Танцовщицы, до сего дня присутствовавшие на репетициях безо всякого дела, вспорхнули и подбежали поближе к сцене. И вновь зазвучала музыка – дразнящая, озорная. Вика Пацких и Лиза Трощук тут же начали пританцовывать, и от этого сделалось еще веселее. Через полчаса представление музыки завершилось. Эффект от услышанного неожиданно получился сильнее, чем от любой из прежних репетиций, кроме костюмной, конечно: и актеры, и режиссер помимо воли поверили, что участвуют в чем-то грандиозном, а дальше дело полетит быстрее и скоро, совсем скоро зашумит другая жизнь – новые знакомства, слава, успех, бог знает, что именно, но что-то несомненно прекрасное. Среди общего радостного гомона никто не заметил быстрого взгляда, брошенного Марьяной на вернувшегося Одиссея. Жаль: этот взгляд означал перемены, никак не менее важные, чем появление музыки к скорой премьере.

•

Зеленые и лиловые огни на сцене. Бабочкой порхает мотив, под который три сирены грациозно скачут вразнобой. Долговязая Лена Сизова гнется, точно осока на приречном ветру, атлетически стройная Лиза Трощук как бы совершает гимнастические упражнения, а маленькая Вика Пацких отплясывает, как выпускница на дискотеке. Каждая из сирен танцует прекрасно – по отдельности. Пританцовывают и актеры, наблюдающие за сценой из зала.

– Стоп-стоп-стоп! – раздался из полутьмы голос режиссера; музыка оборвалась. – Это что? Театр или танцы в клубе? Вы можете согласовать свои движения?

– Можем, – отвечали танцовщицы вразнобой. – По кому согласовывать?

– Все равно по кому. Лишь бы танцевать единообразно.

– Сергей Генрихович, – заявила Лиза, самая бойкая из танцгруппы, – нам нужен хореограф.

– Зачем? Вы же сами умеете танцевать.

– Вообще-то вы не в теме, – возразила Лиза. – Любой танец надо придумать, понимаете? Создать рисунок, сценарий танца, проработать движения.

– Точно, – согласилась осока-Сизова.

– Без хореографа не получится, – еле слышно прибавила Вика.

Тагерт вдруг вспомнил, как прошлой весной кто-то из долговязых студентов во дворе раскачивал миниатюрную Вику, держа за щиколотки. Юбка Вики закрывала грудь, оставив без защиты кокетливые красные трусики. Опередив Тагерта, из дверей выбежала инспектор Тамара Рустемовна, набросилась на студента («Ты совсем идиот? Это девочка! Это наша студентка! Немедленно к декану!»). Но удивительнее было то, что сама Вика, поправив юбку, смеялась и, кажется, вовсе не протестовала против неприличного озорства. Щеки и лоб ее, впрочем, покраснели – от стыда или от того, что некоторое время она провисела вниз головой?