Прежние товарищи секунд десять трясли руки, глядя друг на друга. Борьба за ректорское кресло, в которой Водовзводнов одержал верх, осталась в далеком прошлом. Туда же канули и прежние обиды, и дружба, и взаимное доверие. Но поскольку носами столкнулись два взрослых мужчины, более того, два зрелых политика, не пожать руки, не улыбнуться оба сочли мальчишеством. Игорь Анисимович отметил, что Матросов постарел, слегка обрюзг, молодецкий румянец огрубел и рассыпался на раздраженные красные пятна. Петра Александровича поразила худоба и мертвенная бледность лица Водовзводнова, казалось даже, ректор сделался ниже ростом.

Игорь Анисимович хотел уже распрощаться, как откуда-то вынырнул распорядитель и предложил проводить Петра Александровича к столу: видимо, гостей на банкете рассаживали по чинам. «А найдется ли рядом место для моего друга?» – спросил Матросов молодого служку. Тот замялся, но Матросов мгновенно поблагодарил распорядителя, чем отрезал путь к отказу. Игорь Анисимович не без иронии подумал, что если судить по месту в здешней трапезной, положение Матросова выходит повыше. Краем уха он слышал, что в министерстве готовятся очередные передвижки, но оставит новый министр Матросова в замах или тому придется искать новое место, пока непонятно. В университете учился младший сын Матросова, про это ректор тоже помнил, так что в каком-то смысле зависимое положение бывшего проректора сохранилось. Петр Александрович, разумеется, знал про то, что институт стал университетом, а Водовзводнов – академиком, слышал и про депутатский мандат, и про пост председателя Правовой палаты. Все вместе, разумеется, это не тянуло на министерскую должность. Бывшие сотрудники и соперники произвели мгновенную ревизию достижений и регалий друг друга, не столько утверждаясь в собственном превосходстве, сколько мысленно перечеркивая превосходство другого.

Игорь Анисимович, совсем было собравшийся уходить, бодро направился к столу вместе с Петром Александровичем. Не то чтобы эта встреча доставляла ему удовольствие, но почему-то общество друга-врага притягивало. Возможно, в ходе разговора он хотел еще раз удостовериться в верности всех своих решений на том давнем перекрестке, возможно, он слишком часто думал о Матросове и теперь получал ответы на свои многолетние мысли.

На столах нарядной трапезной, украшенной новенькими росписями, коврами и ламбрекенами, вместе с немногими постными блюдами теснились рыбные и мясные закуски, перепелиные яйца, украшенные янтарной икрой, крепкие шляпки соленых по-монастырски груздей. Официанты, выгибаясь из-за спин гостей, точно змеи-искусители, подливали в рюмки и бокалы водку, итальянские, французские, чилийские вина.