В рецензии, занимавшей почти всю полосу, не было сказано ни единого слова о том, кто придумал театр, сочинил пьесу, собрал актеров, вел репетиции, закупал аппаратуру и даже ставил те самые танцы, за которые расхваливали сирен-студенток. Имя Тагерта не называлось ни разу, равно как и имя Константина Якорева, который не только с блеском сыграл главную роль, но также сочинил музыку и своими руками создал большую часть декораций для спектакля.

«Кто этот Григорий Южный? – думал ошеломленный Тагерт. – Почему он взялся за статью о театре? Откуда эта подлая несправедливость?» Очнувшись, он обнаружил, что проехал свою станцию. По всему вестибюлю в своды врезались металлические опоры, похожие на скобели для сдирания коры.

•

В первый день зимней сессии у дверей столовой Сергей Генрихович налетел на Нуанга Кхина. Плоское лицо Нуанга показывало улыбку, какой зияет театральная маска, символизирующая комедию.

– Спектакарь ороши. Говорят, неманого эритный.

Последнее слово Тагерт не распознал, но переспрашивать не стал. С того дня, как появилась удивительная рецензия в газете «Наш университет», с латинистом произошли серьезные изменения. Прежний Тагерт летал по коридорам университета, радуясь каждому встречному. Теперь на переменах он сидел в преподавательской, уставившись в книгу неподвижным взглядом. Ему не хотелось встречаться ни со зрителями, посетившими его спектакль, ни тем более с актерами.

Неизвестно, кто написал статью, но ни один из актеров, которых Тагерт считал товарищами, не выразил ни возмущения, ни даже удивления написанному. Никто не произнес ни слова сочувствия, это казалось Сергею Генриховичу отступничеством. Не идти же самому в редакцию газеты! И что бы он мог заявить? Вы меня не похвалили? Смешно. Почему-то больше всего он ожидал поддержки от Алевтины Углановой, которую объявили единственным режиссером спектакля. В статье она выглядит самозванкой, кому как не ей восстановить справедливость? Да, у них случались размолвки, но они трудились плечом к плечу, часто обсуждали вдвоем прошедшие репетиции, Аля рассказывала о себе, о семье, о своей любимой таксе – искренне, трогательно, забавно. Тагерту казалось, они друзья. Да, он думал, что в театре обрел новых друзей. И где эти друзья теперь, когда ему плохо?

Единственный, с кем удалось поговорить о проклятой статье, был Костя. Даже по телефону Тагерт слышал, что Костя светится от счастья и не в состоянии понять, как можно огорчаться в таком прекрасном, переполненном любовью мире. Прежде – Тагерт в этом уверен – Костя Якорев возмущался бы несправедливым замалчиванием их имен. Но сегодня он благодушно заметил: