– А это Валя, мой муж. Уж двенадцать лет как его нет на свете.

Муж Галины Савельевны был ранен и получил контузию на фронте, и лицо его навсегда исказила напряженная гримаса. Сразу после демобилизации вместе с другими фронтовиками он поступил в университет, в ту же самую группу, где училась Галина Савельевна.

– Они все были такие взрослые, веселые, так бережно обходились с нами, девчонками… Мы-то свистушки, только школу закончили, никакой серьезности. И вдруг оказались в одной группе с офицерами, да какими!

Бабушка, охнув, встала, добыла из недр письменного стола альбом, оклеенный бордовым плюшем. Со свадебной фотографии радостно и смущенно смотрела кудрявая девушка в небогатом белом платьице. Она не была красавицей, точнее, светилась красотой счастья, жених улыбался изуродованным лицом.

Тагерт подумал, что эта способность полюбить человека с навсегда обезображенной внешностью, готовность родить от него детей, говорит о Лииной бабушке что-то самое важное. Галина Савельевна способна видеть, принимать и любить людей, не кладя на весы своего понимания большинство обстоятельств, которыми руководствуются остальные. Глядя на удивительную свадебную фотографию, Тагерт отчего-то еще острее почувствовал, как любит Лию, словно бабушка нечто прибавила к этой и без того непереносимо полной любви.

– Лиечке было всего четыре года, когда Валентин умер. Она говорит, что помнит деда, но это больше фантазия, я думаю. Сережа, милый, пойдемте, я вас накормлю!

– Что вы, Галина Савельевна, благодарю, я совершенно…

– Слышать ничего не желаю. Уморила, скажут, бабка гостя рассказами и голодом. Идемте на кухню.

Окна просторной кухни были открыты, и трепещущая листва вваливалась в них вместе с городским шумом. И мебель, и посуда, и светильники на кухне были старомодны, добротны, не слишком сочетаясь со свежепокрашенными стенами.

– Галина Савельевна, кем работал ваш муж?

– Он был заместителем директора электромеханического завода. Так всю жизнь на заводе и проработал.

Тотчас за бабушкой и гостем на кухне появились две кошки и давешний щенок.

– Вы поглядите на них: кружатся, как коршуны, ждут поживы, – воскликнула Галина Савельевна, с нежным неодобрением глядя на щенка, который с восторгом вилял хвостиком у бабушкиных ног; кошки сделали вид, что явились по собственным соображениям, а если их угостят, то они, так и быть, уступят бабушкиному капризу.

– Вы сказали, что вместе с будущим мужем учились на юрфаке. Почему же он оказался на заводе? Или он там по юридической части служил?

– Фунтик, ты ел час назад. Хочешь, как у меня, фигуру? Сереженька, садитесь куда удобнее.