— А испанских композиторов ты им не исполнишь?

— Конечно, я об этом подумал. В Иерусалиме порылся в библиотеке Академии музыки, снял копии и дома поиграл.

— Они это непременно оценят. Каждый народ любит, когда его уважают.

— Я подготовил Испанскую сюиту Исаака Альбениса, Кастильские сонаты Хоакина Родриго и две пьесы Мануэля де Фалья. В Аргентине меня будет сопровождать оркестр. С ним я сыграю «Ночи в садах Испании» де Фалья.

— Прекрасно, Илья. У меня нет сомнений в нашем успехе.

Потом одиннадцать часов они летели через Атлантический океан и Карибское море, догоняя уходящий на запад день. В бизнес-классе их хорошо дважды покормили, предлагали дорогие вина, а Илюше даже удалось поспать в период, когда самолёт висел над поблёскивающим где-то под ним огромным океанским простором. Когда объявили посадку, в Мехико было только восемь часов вечера. Их встречал представитель концертного агентства. Хосе, импозантный мужчина средних лет в дорогом твидовом костюме, узнав Шлимана, улыбнулся и пошёл навстречу им.

— Рад тебя видеть, Герберт, — сказал он, обнимая приятеля.

— А ты хорошо выглядишь, Хосе. Познакомься с моей находкой. Он пианист от бога.

— Илья Вайсман, — произнёс Илюша, пожимая протянутую господином руку.

— Очень приятно. Хосе. Я читал статьи о тебе. В Америке ты произвёл фурор. Надеюсь, наше турне пройдёт не хуже.

Он с интересом рассматривал молодого пианиста. Испанец по крови, знакомый со многими мексиканскими евреями, Хосе без колебаний согласился на предложение Герберта организовать гастроли ещё неизвестного в Южной Америке исполнителя. Талантливость еврейских музыкантов была ему, лишённому всяких национальных предрассудков, очевидна, он не один раз устраивал для них туры и всегда им сопутствовал большой успех.

— Знаешь, Илья, кого Хосе привозил?

— Могу только догадываться.

— Владимира Горовица, Артура Рубинштейна, Владимира Ашкенази, Наума Штаркмана, Евгения Кисина и многих других. Илья, ты попал в хорошие руки.

— Теперь всё зависит от моих рук, — заметил Илюша.

Шутка пришлась по душе. Хосе засмеялся, а Герберт одобрительно потрепал его по спине. Автомобиль ждал их на выходе из аэровокзала. До гостиницы ехали минут сорок по неярко освещённым улицам города. Тем неожиданней для Илюши было увидеть богато украшенный колоннами и лепкой на бордюрах и карнизах, подсвеченный лампами фасад гостиницы. «Gran Hotel Ciudad de Mexico», — прочёл он над парадным входом сияющую позолоченными буквами вывеску с двумя стоящими над ней на задних лапах львами. Одетый в фирменный костюм портье подошёл к машине, услужливо поклонился и, подхватив чемоданы, скрылся за дубовыми дверьми. Они поднялись по мраморной лестнице и вошли в обширное фойе. Потолок его представлял собой изысканную мозаику, обрамлённую чугунной конструкцией, в центре которой сияли голубизной три полусферических плафона. Проходы к номерам террасами, увенчанными искусной металлической оградой с золочёными розетками, нависали по сторонам, выложенный шлифованными гранитными плитами пол сиял чистотой.