– Если бы он действительно был здесь, что бы он сделал?

Мне потребовалось меньше одного удара сердца, чтобы ответить на этот вопрос:

– Он бы женился на мне. Он собирался жениться на мне. Он пообещал мне, что мы найдем священника в тот же день, как приедем, но…

– Тогда Томаш женится на тебе. Сегодня. – Я непонимающе уставилась на него, и выражение лица Саула смягчилось. – Алина, я пока просто постою на его месте, потому что это именно то, чего он хотел бы от меня.

И в тот же день именно так он и поступил.

* * *

В лагере среди наших знакомых по поводу предстоящей свадьбы было много волнения. «Томаш» завоевал репутацию хирурга-чудотворца, и даже незнакомые люди приносили нам подарки. Среди них был прекрасный маленький полевой цветок от женщины, которую Саул недавно лечил, роскошное новое одеяло от одного из администраторов лагеря и, что самое приятное, немного мыла от пани Кончаль – весь персонал детского дома объединился, чтобы обменять его. Мы пошли в столовую на ужин, и каким-то чудом повара нашли свежую сосиску. Мы с Саулом поделили ее, и это был такой дар и благословение, что я была до слез растрогана усилиями и щедростью наших друзей. На несколько минут я забыла, что все разбито, и позволила себе почувствовать себя счастливой, потому как ощущала себя любимой и ценной.

Но затем Кончаль снова подошла к нам с широкой улыбкой на лице, сложив руки на груди.

– У нас есть для вас еще один сюрприз. Для вашей первой брачной ночи.

С нарастающим страхом я последовала за ней в палатку, которая была отделена от всех остальных – немалый подвиг, учитывая, что лагерь переполнен людьми, отчаянно нуждающимися в убежище. Это была маленькая палатка, рассчитанная только на двоих.

– Сюрприз! – гордо сказала оперная дива.

– Спасибо, пани Кончаль, – пролепетала я. Мои губы онемели. Я не могла смотреть на Саула, не могла даже заставить себя перевести взгляд в его сторону. Кончаль расцеловала меня и Саула в обе щеки, пожелала нам доброй ночи и оставила нас наедине.

Я заползла на матрас, который она положила на пол палатки, повернулась на бок и разрыдалась.

– Мне ужасно жаль, – в отчаянии прошептал Саул. – Прости меня, Алина, это никогда не входило в мои намерения, я не думал, что они…

– Он не приедет, так? Что, если я останусь совсем одна с ребенком?

Саул сел рядом со мной, положил свою руку на мою и легонько сжал.

– Видишь ли, в чем дело, Алина, – негромко заговорил он. – Война ломает нас, оставляя в нас только эгоистичную волю к выживанию, но когда мы поднимаемся над этим инстинктом, случаются чудеса. Я помог Томашу, Томаш – мне, а ты помогла мне гораздо больше, чем можешь себе представить. И теперь я благодарен за возможность отплатить тебе хотя бы такой малостью. Вот так, мой друг, мы обнаруживаем в людях лучшие качества во времена, когда может показаться, что худшее в человечестве одерживает верх. Ты не одинока! Ты не будешь одинока ни на мгновение, пока не приедет Томаш. Когда мы с Томашем шли из Варшавы, я воочию убедился в его неизбывном стремлении быть с тобой. На этот раз ничего не изменится, и до того момента, как Томаш займет свое место, независимо от того, когда этот момент наступит, я буду заботиться о тебе и твоем ребенке как о своем собственном.