Габсбургская дипломатия все-таки надула союзников, монархия в войну не вступила и в их узком кругу именовалась «проклятым нейтралом», который, не пролив ни капли крови, уселся за стол переговоров. Именно по инициативе Вены представители Великобритании, Франции и Австрии, пребывая в угаре от виктории, 15 апреля подписали соглашение, по которому обязывались вооруженной силой воспротивиться любой российской попытке нарушить условия Парижского мира. Тот же граф Грей, недоумевая, назвал соглашение «актом величайшего бесстыдства»: Британия обязалась по нему «безгранично по времени и независимо от каких-либо обстоятельств подпирать и поддерживать рушащуюся империю, и взвалила на себя бремя, которое ни одна крепость не выдержит». Иной точки зрения придерживался Пальмерстон. Он назвал соглашение «важнейшей договоренностью за многие годы истории». Реформы преобразят Турцию, христианские подданные возлюбят ее и встанут на ее защиту, «этим договором мы достигли цели, ради которой вели войну». Не все члены парламента оценивали столь возвышенно британские устремления. Раздались сетования: «В континентальной прессе Англия обычно представляется воплощением эгоизма и вероломства»[561].
Нечего и говорить, что договор от 15 апреля 1856 года оказался мертворожденным, его участники забыли о принятых на себя обязательствах, в последующее двадцатилетие Османская империя слабела и разваливалась ускоренным темпами и без вмешательства России.
* * *
Итоги. Наполеон укрепил свой трон на крови и костях десятков тысяч солдат и стал – на короткий срок – первым монархом Европы. В 1859 году Франция и Сардиния совместно одолели недавнего союзника, Габсбургскую монархию, выдворив ее из Италии. На этом успехи маленького Бонапарта кончились и началась полоса неудач, завершившаяся пленом у пруссаков в 1870 году.
Великобритания, если сравнивать с прошлым, добилась многого. Ее армия побед не одержала, промаялась почти год у третьего севастопольского бастиона, но так его и не взяла. Но ей удалось лишить Россию значительной части плодов, достигнутых в четырех кровопролитных войнах и зафиксированных в договорах Кючук-Кайнарджийском (1774 год), Ясском (1791 год), Бухарестском (1812 год) и Адрианопольском (1829 год). Право покровительства над турецкими христианами было заменено коллективной гарантией пяти держав, по сути дела ничем, учитывая ориентацию четырех из них на сохранение в незыблемости прав Османской империи в регионе.
Однако, если обращаться к будущему, предстает иная картина. В судьбоносное для балканских народов двадцатилетие (1856–1878 годы) власть и влияние Высокой Порты в Юго-Восточной Европе сокращались, подобно шагреневой коже. Форин-офис с бычьим упрямством (как-никак Джон Буль!) подпирал шатающуюся Османскую империю, а она разваливалась. Сошлемся на некоторые оценки в британской историографии. По словам Р. В. Ситон-Уотсона, «чистым итогом договора явилась остановка России в ее продвижении к Константинополю и предоставление Турции 20 лет отсрочки для возобновления внутренних преобразований». Но, добавляет он, что касается реформ, «дальше бумаги турки не пошли»[562]. Той же точки зрения придерживался К. Борн: западные державы, «обезопасив Турцию от нападения извне… косвенным образом способствовали росту внутреннего невежества и распространению загнивания». Авторы «Кембриджской истории внешней политики Великобритании» печалились: «Турки получили еще один день милосердия. Они им не воспользовались»[563].