Это случилось около 1330 года в Кёльне. Этот культ не могли подавить, влияние на массы ускользало из рук Церкви к врагам, которые собирались не подрывать её, но ликвидировать. Сузо чувствовал себя на грани искушения.

«Сузо спросил духа: Откуда ты?

Она сказала: Я пришла ниоткуда.

Он сказал: Скажи, что ты?

Она сказала: Я ничто.

Он сказал: Чего ты хочешь?

Она ответила: Я не хочу.

Но он сказал: Это какое-то чудо. Скажи мне, как зовут тебя? Она сказала: Меня называют Безымянной Дикостью.

Сузо спросил: Куда ведёт твоё озарение?

Она сказала: К неудержимой свободе.

Юноша сказал: Скажи мне, что ты называешь неудержимой свободой?

Дикость ответила: Когда человек живёт согласно всем своим прихотям, не делая различий между Богом и собой, не оглядываясь на прошлое и не предвидя будущего…»¹³

Убивая время

Убивая время в монастыре, Мишель мог прочитать эти строки в «Книжке Истины». Это было всё то, чего он хотел, всё то, против чего он восставал. Клин был вбит.

Мишель

Мишель откинулся на спинку стула. Он мечтал о Сен-Жер-мен-де-Пре, где Свободный Дух впервые обронил своё слово, где он сам жил без работы и денег, ночуя по скамейкам, выпрашивая еду, занимаясь сутенёрством, обманывая туристов. Как это отличалось от обета нищенства, принятого им в монастыре Святого Максимина, и как это отличалось от просьб Братьев Свободного Духа, побиравшихся от дома к дому сотни лет назад: «Подайте хлеба ради Бога»? «Им хватало малого, — писал в 1970 году один политолог о завсегдатаях кафе на Левом берегу, — они были готовы заплатить своим здоровьем. Насилие и саморазрушение являются формами выражения экзистенциально необходимого покаяния. Каждый человек сам себе Христос»¹⁴. Такие слова могли быть уместны и в 1953-м, и 1871-м, и в 1924-м, и в 1949-м. «Поколение за поколением, — писал Ник Кон в 1969 году, оценивая хиппи после прочтения книги своего отца, — ничего не меняется в Богемии»¹⁵. Но прикоснувшись в монастыре к философскому камню томистов, Мишель почувствовал, как похолодела его рука.