Ах, эти Соткины! Наталья Мироновна даже к соседям забыла в гости ходить. Стоглазый Аргус, что сторожил несчастную Ио, меркнет перед неотлучной заботой семейства. Но Даше было за что и себя корить. Она сидит, как пришпиленная, в своей комнате, а здесь требуется совсем другая тактика. Ей давно надо было присмотреться к обстановке. Наверняка днем, когда мать и отец на работе, Наталья Мироновна отлучается в магазин. Может же такое случиться, что Марина хлеб забыла купить? Они стерегут Дашино здоровье, а она должна стеречь минуты и дождаться той, когда останется наконец одна в доме.

6

6

Дашу забрали домой в мае. А месяц назад, в конце марта, начали бомбить Сербию. Весь апрель Марина прожила как в угаре. Виктор сразу встал на сторону западной демократии, а Марина первую неделю присматривалась — что там происходит в телевизоре, а потом ее прорвало. Столько за жизнь было просмотрено фильмов про войну, что казалось, все свои пятьдесят лет она только и делала, что воевала. И сейчас она сама находится в Косове.

Марина ненавидела американцев. Это было стыдно, не по–человечески, не по–христиански. На первом месте в иерархии чувств должна стоять жалость как к сербам, так и к албанцам, и те и другие терпели ни за что, и она жалела их до слез. Но главным чувством была все‑таки не жалость, а ненависть.

Виктор говорил: "Опомнись, девятнадцать самых прогрессивных стран мира борются с государственным терроризмом. Милошевич — гад, фашист! Если бы Гитлера вовремя разбомбили, то не было бы ужаса второй мировой войны!" А она отвечала: " Ах, все это слова! Не надо демагогии: Сталин–Гитлер! Как бомбежку не называй, она все равно бомбежка. Я бы еще могла понять, если бы твои прогрессивные страны с Америкой во главе решили поменять в Сербии власть. В кино они вон какие смелые! Пожертвуй жизнями американцев — бравых, сильных, непобедимых, как в боевиках, и убей Милешовича. Так нет же. Они стали бомбить мосты и электростанции. И, как водится, людей. А это международный терроризм. Главное для них — прокричать правильные лозунги, а там круши все подряд. А чем же тогда они лучше нас? "

Марина давно невзлюбила Штаты и стеснялась этого. Нелюбовь пришла с перестройкой. Сколько лет мы жили в уверенности: у нас плохо, зато у них хорошо. Мы пристально всматривались в Америку, вчитывались в ее классиков, уверенные, что американцы идут не на один шаг впереди человечества, а на сто, на тысячу, на многие километры. Инка ездила туда, рассказывала — это другая цивилизация, прежде чем начать у них просто жить, эту жизнь надо освоить. И дело не в том, что у них чище, красивее, что там идеальные дороги. Да плевали мы на быт! Нас окопами не напугаешь. Главное, что мы, люди рабской идеологии, корячились в тоталитаризме, а американцы вкушали от древа свободы и демократии. И вдруг эти самые демократичные сошли с ума!