Экономический популизм «команды Андропова»
Экономический популизм «команды Андропова»
В 1981 году член Политбюро и руководитель Общего отдела ЦК КПСС Константин Черненко представил своим коллегам тревожную записку, составленную по письмам трудящихся, в которой констатировалась нехватка хлеба во многих провинциальных городах РСФСР, вызванная массовой скупкой дешевого хлеба жителями для откорма скота, а также отсутствием желающих работать на хлебозаводах, где выплачивалась низкая зарплата, и нежеланием горисполкомов расширять и модернизировать эти производства (как, вероятно, малодоходные для местного бюджета, добавим мы)[769]. Аналогичные проблемы в это время были и с другими сверхдешевыми в советской торговле товарами, например поваренной солью[770].
Для решения этих проблем необходимо было повысить цены или, говоря на деликатном бюрократическом сленге, «провести реформу цен». Однако повышение цены на хлеб для всего населения страны превышало чисто экономический уровень принятия решений и однозначно носило политический характер. Как говорилось выше, руководство страны не желало этого делать. Но тяжелая ситуация, сложившаяся в начале 1980-х годов с продовольствием, несмотря на нежелание руководства страны брать на себя политическую ответственность за непопулярные решения, привела, по словам Валентина Павлова (в 1979–1986 годах начальник отдела финансов, себестоимости и цен Госплана СССР), к появлению разработанного им и первым заместителем министра финансов СССР (1973–1986) Виктором Деменцевым компромиссного «хлебного варианта». Они планировали повысить цены на хлеб, ситец и ряд других товаров (их список Павлов не оглашает) с одновременной равномерной компенсацией населению прямых расходов на покупку хлеба.
Насколько именно должны были быть повышены цены на хлеб и какой должна была быть компенсация, Павлов в 1990-е годы огласить не решился. На это пошел уже в 2010-е годы сам Деменцев, переложивший ответственность за инициативу о ценовой реформе на Николая Тихонова, но сообщивший, что повышение цены на хлеб должно было составить 200 %[771], то есть килограмм хлеба вместо усредненных 15 копеек стал бы стоить 45. На ситец, по воспоминаниям Павлова, цена должна была быть повышена вдвое (на 1,5 рубля за метр) при одновременном соразмерном снижении цен на синтетическую ткань (которая продавалась по завышенным ценам)[772].
Повышение цен должно было преследовать сразу пять целей: дать основания для пересчета в сторону повышения всей линейки цен потребительской розницы, отталкиваясь от базовых цен на хлеб и ситец; существенно пополнить бюджет; реализовать новый квазирыночный механизм ценообразования, когда государство стало бы контролировать только «ценники в магазинах», а не весь процесс ценообразования в процессе изготовления хлеба (цены на зерно, услуги мельников и пекарей); существенно сократить скармливание печеного хлеба скоту, что позволило бы сэкономить 5 млн тонн зерна и произвести из них в два раза больше комбикормов для личных подворий, разрешив постоянную проблему в этой области; и, наконец, восстановить ценность хлеба в глазах основной массы населения, которое зачастую выбрасывало зачерствевший хлеб на помойку[773].